Окончательно мертв

Харрис Шарлин

— В банке кофе, которая казалась запечатанной, — ответила я. — Хедли была очень рукастая, и она осторожно открыла банку, вложила туда браслет и запечатала банку клеющим пистолетом.

Еще было много чего рассказывать — про мистера Каталиадиса, про Гладиолу и Нефритовый Цветок, но я уж слишком устала, чтобы выкладывать самой.

— Как же ты прошла обыск? — спросила королева. — Я уверена, что его искали.

— Сам браслет я надела под бинты, — сказала я. — Бриллиант слишком выступал, так что его пришлось убрать. В

футляр для тампона. Вампирша, которая меня обыскивала, не подумала вытащить тампон, тем более что не знала, как он должен выглядеть — у нее уже веками не было месячных.

— Но мне ты отдала браслет с бриллиантом, — напомнила королева.

— Я зашла в туалет, когда меня обыскали. И у меня в сумочке был тюбик с суперклеем.

Королева будто лишилась речи.

— Спасибо, — произнесла она после долгой паузы.

Квинн влез на заднее сиденье, совершенно голый, и я прильнула к нему. Андре сел на место водителя, и мы поехали.

Он высадил нас во дворе. Амелия сидела там в шезлонге с бокалом вина в руке.

Когда мы появились, она осторожно поставила бокал на землю и оглядела нас с головы до ног.

— Прямо даже не знаю, как реагировать, — наконец сказала она.

Машина выехала из двора — Андре повез королеву куда-то в безопасное укрытие. Я не спросила, куда, потому что мне не хотелось этого знать.

— Завтра я тебе все расскажу, — пообещала я. — Грузовик приедет днем, и королева мне обещала грузчиков и водителя. Уеду обратно в Бон-Темпс.

Перспектива вернуться домой была так сладостна, что прямо языком ощущалась.

— Так у тебя дома много дел? — спросила Амелия, когда мы с Квинном пошли вверх по лестнице. Я решила, пусть спит в моей кровати. Слишком мы устали, чтобы нас на что-то хватило, тем более ночь не очень подходила для завязывания отношений, если только они уже не завязались. Завязались, наверное.

— Много свадеб, которые надо посетить, — ответила я. — И на работу вернуться тоже надо.

— А найдется свободная комната для гостей?

Я остановилась на половине лестницы.

— Может быть. Тебе нужна?

Трудно было сказать при ночном освещении, но вроде бы Амелия смутилась.

— Мы с Бобом попробовали кое-что новое, — сказала она. — И получилось не совсем то, что мы хотели.

— Где он? — спросила я. — В больнице?

— Да нет, вот он. — Она показала на садового гнома.

— Ты шутишь?

— Шучу, конечно. Боб — вот он. — Она подняла большого черного кота с белой грудью, свернувшегося на пустой цветочной кадке. — Правда, симпатяга?

— Конечно, привози его, — ответила я. — Обожаю котов.

— Детка, — вмешался Квинн, — очень рад, что ты это сказала. Я слишком устал, чтобы перекинуться полностью.

Тут я впервые на него посмотрела внимательно. У него был хвост.

— Все, ты точно спишь на полу.

— Детка!

— Я серьезно. Завтра сможешь полностью стать человеком?

—

Конечно. Просто я слишком много раз за сегодня перекидывался. Нужно отдохнуть.

Амелия уставилась на хвост круглыми глазами.

— Ладно, Сьюки, до завтра. Небольшое путешествие, а потом у тебя поживем!

— Ох и развлечемся, — сказала я устало, преодолевая последние ступеньки и от всей души радуясь, что ключ сунула под белье. Квинн слишком устал, чтобы подглядывать, как я его достаю. Остатки платья вернулись на место, когда я отперла дверь. — Ох и развлечемся.

Потом, когда я уже приняла душ, и в ванной был Квинн, в дверь постучали — очень осторожно. У меня в пижамных шортах и в маечке был вполне приличный вид, и хотя больше всего на свете мне этого не хотелось, я открыла дверь.

У Билла был вполне приличный вид для того, кто только что воевал. Смокинг уже не восстановить, но кровь не текла, а полученные порезы, если и были, то уже зажили.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — начал он, и голос у него был такой тихий и робкий, что я шагнула из квартиры к нему, села на пол галереи. Он сел рядом.

— Я должен тебе это сказать, один раз. Я тебя любил. Я тебя люблю.

Я подняла руку, протестуя, но он сказал:

— Нет, дай мне договорить. Да, меня послала она. Но когда я тебя увидел… когда я тебя узнал… я в самом деле тебя полюбил.

И насколько позже появилась эта предполагаемая любовь, чем он меня уложил в постель? Как я могу ему верить, если он так убедительно мне врал с того самого момента, как я его встретила? Строил из себя незаинтересованного, потому что видел мою завороженность первым вампиром, с которым я знакома.

— Я ради тебя рисковала жизнью, — заговорила я. Слова медленно, с запинкой выстраивались в фразы. — Я дала Эрику вечную власть над собой, ради тебя — когда взяла его кровь. Я убила ради тебя. А для меня это не просто так, пусть даже ты… пусть даже для тебя это только будни. Для меня — нет. И не знаю, смогу ли я когда-нибудь перестать тебя ненавидеть.

Я встала, медленно, болезненно — к счастью, он не сделал ошибки, пытаясь мне помочь.

— Сегодня ты, наверное, спас мне жизнь, — сказала я, глядя на него сверху вниз. — И я благодарна тебе за это. Но не приходи больше к Мерлотту, не шатайся в лесу возле моего дома, не делай больше ничего для меня. Я не хочу тебя видеть.

— Я люблю тебя, — сказал он упрямо, будто сам этот факт был настолько замечателен, был настолько непререкаемой истиной, что я ему поверю. Что ж, я ему поверила когда-то — и вот до чего это меня довело.

— Эти слова — не магическое заклинание, — сказала я. — Они не откроют тебе мое сердце.

Биллу было больше ста тридцати лет, но сейчас я чувствовала себя его ровесницей. Я втащилась в квартиру, закрыла за собой дверь и заперла ее, потом заставила себя пройти в спальню.