Окольные пути

Саган Франсуаза

– Нет, я не спала… я все видела… Но с меня достаточно!.. В таких условиях совершенно невозможно спать!.. Я безумно волновалась за вас!.. Что это вам взбрело в голову, Морис?

– Он подумал, что рядом с вами спит Брюно, – сказал Лоик.

– Брюно?.. Брюно!.. Вот так так! У этого молодого человека странные представления о нашей жизни! Скажите на милость, что я в моем возрасте могла делать в одной постели с Брюно? Явно, бред вашего Я-Вернусь заразителен! Ну почему все так хотят, чтобы у меня были какие-то скабрезные отношения с этим альфонсом ценой в три франка?

Просто уму непостижимо!..

При этом она без устали расхаживала по комнате.

– Но… но… но… – бормотали мужчины, глядя на эту фурию, которую, несмотря на ее худобу, четыре надетых халата делали похожей на Толстопуза на тренировке.

– Я неверно выразил свою мысль, – наконец выдавил из себя Лоик. – Он принял вас за Люс.

– Меня?.. За Люс?

Она недоверчиво смотрела на Мориса Анри, чувствуя себя некоторым образом польщенной.

– В темноте, – сказал Лоик, – это вполне простительно.

– Ну уж нет! Нет! – крикнула она. – Нет, это вовсе не простительно! С каких это пор принято врываться ночью в комнату, где спят люди, с ружьем? Не из-за того ли, что здесь темно, вы играете в харчевню семьи Адре, а, Морис Анри?

– Харчевня семьи Адре? – переспросил Морис. – Я таких не знаю.

– Это – образное выражение. Оставьте, Морис! Представьте себе, моя дорогая Диана, что Морис, естественно без всяких задних мыслей, ревнует Люс и что…

– Без всяких задних мыслей… да вы смеетесь надо мной?

– Мне нравится Люс, – сказал вдруг Морис. – И потом… она же сама была согласна… и я подумал, что этой ночью… мы встретимся… в общем… в том же месте и сможем задержаться подольше…

– Естественно, без всяких задних мыслей, – повторила Диана, бросая презрительный взгляд на Лоика, который в смущении отвел глаза.

– Мне наплевать! Я не хочу, чтобы ваш Брюно приставал к ней! Этой ночью я всего-навсего хотел поговорить с Люс наедине! И продолжаю хотеть до сих пор!

– Это кажется мне довольно трудным дельцем, – начал Лоик, взяв в свою очередь стакан вина, потому что за это время Морис почти опорожнил бутылку, что явно еще больше возбудило его.

Перехватив взгляд Лоика, Диана схватила стакан Мориса, который он, в очередной раз опустошив, поставил на стол.

– Позвольте, – сказала она, – я умираю от жажды.

Наполнив стакан, она выпила его одним глотком, не забыв подмигнуть Лоику, что должно было означать: «Хватит с него!», но ее удовлетворенный вид мог также означать, и это было более вероятно: «А вот мне-то как раз не повредит!»

Тем временем обычно добродушные глаза Мориса Анри, глаза счастливого человека, довольного жизнью, наливались кровью (или красным вином), и он по очереди пристально вглядывался то в Лоика, то в Диану, в нем росло смутное ожесточение, что их очень тревожило.

– Что я тут могу поделать? – спросила Диана. – В конце концов… они же спят, правда, Лоик?..

Она не знала, на чем остановить свой выбор: сказать, что между Брюно и Люс дружеские, платонические отношения, это успокоит крестьянина, но одновременно развяжет ему руки, и он отправится будить свою возлюбленную; или объявить ему о его несчастливой

участи, рискуя вызвать его ярость, а это может привести к тому, что он ринется с ружьем в руках в комнату, где спят любовники. Диана бросила взгляд на Лоика, но тот, казалось, окаменел. Нужно признать, что после пережитых пяти минут с приставленным к уху ружьем он почему-то стал равнодушным к дальнейшей судьбе Брюно. Кровь в его жилах только начала оттаивать. Счастье еще, что с ним не приключился сердечный приступ! Впрочем, не только сегодня, но и в прошедшие три дня!

– Я пойду за ней, – сказал Морис.

Он поднялся, правда, с некоторым трудом, и поднял ружье с пола.

– Нет, нет, нет, нет!.. Нет! – закричала Диана. – Повторяю вам, Морис Анри, нет!

– Тогда сами пойдите за ней.

– Ах вот как!.. А под каким предлогом, скажите на милость?

– А мне наплевать на это, – ответил Морис Анри с приведшей Диану в замешательство откровенностью. – Быстро отправляйтесь за ней, слышите!

– Это что, плата за ваше гостеприимство? – попыталась урезонить его Диана, но, увидев мутный взгляд парня, поняла, что сегодня вечером священные законы гостеприимства не действуют.

– Лоик, – вздохнула она, – лучше вам заняться этим делом. Но что сказать? Под каким предлогом разбудить наших друзей?

Ее голос снова стал пронзительным, как в лучшие времена, а ведь она еще не полностью оправилась от пережитых волнений.

– Ах, я начинаю сдавать… – сказала она как бы для себя.

С патетическим видом она наполнила стакан – на лице ее при этом застыло выражение скорби – и выпила. Тем не менее ее голос оторвал Лоика от его потаенных мечтаний, в которые часто погружаются люди, избежавшие насильственной смерти.

– Попросите Люс прийти сюда, – сказал он. – А если Брюно не спит, вы можете сказать, что я слишком громко храплю и вы предпочитаете спать рядом с вашей привычной спутницей. А позже я присоединюсь к Брюно.

– А если я помешаю им?.. – начала Диана, но, увидев полный ненависти взгляд Мориса, закричала: – Я хотела сказать… если они играют в карты, что мне тогда делать?!

Тяжело дыша, она размахивала обеими руками – то есть восемью рукавами халатов, – напоминая морскую птицу, увязшую в смоле.

– Значит, конфискуйте у них карты! – сказал Лоик, и эта фраза прозвучала как непристойная шутка.

– Во всяком случае, приведите мне Люс, и побыстрее, слышите! – сказал добрый крестьянин, внезапно превратившись в грубого похотливого мужика. В этом Морисе Анри жили одновременно доктор Джекил и мистер Хайд. [16]

– Я пошла, – сказала Диана.

Она встала и шаркающей походкой направилась к двери; спина ее была напряжена, словно в ожидании, что в нее выпустят заряд дроби. Внезапно она обернулась.

16

Две ипостаси персонажа повести Р. Л. Стивенсона «Необычайная история д-ра Джекила и мистера Хайда», одна – воплощение добра, другая – зла.