Око за око

Внимание Атвара привлек самец, вошедший в зал, — он явно разыскивал главнокомандующего. Хорошее настроение моментально покинуло Атвара. Рокойс был заместителем Пшинга и сегодня исполнял обязанности адъютанта. Если Рокойс появился в зале, значит, что-то случилось. Опять.

Атвару ужасно захотелось спрятаться среди других самцов, чтобы Рокойс его не заметил Неужели он не может хотя бы один раз, как Пшинг, отдохнуть от плохих новостей. Но, даже спрятавшись от Рокойса, ему не избежать взгляда императорских глаз. Благодаря хитрому трюку глаза голограммы следовали за ним, где бы он ни

оказывался. Впрочем, Атвар никогда не увиливал от исполнения долга.

Но как велико искушение!

Вместо того чтобы сбежать от заместителя адъютанта, Атвар оттолкнулся от консоли и поплыл ему навстречу, успев, впрочем, подхватить емкость с бренди из худипара. Рокойс принял позу уважительного повиновения и начал:

— Недосягаемый командующий флотом, я должен с сожалением сообщить, что…

Хотя он говорил негромко, его слова заставили замолчать почти всех высших офицеров, присутствовавших в зале. Не только Атвар заметил появление Рокойса, многих заинтересовало, какое сообщение достойно того, чтобы оторвать командующего флотом от празднования дня рождения Императора. Неужели Британия, или Ниппон, или еще какая-то не слишком серьезная тосевитская империя или не-империя сумела взорвать атомную бомбу? Или, может быть, Дойчланд, Соединенные Штаты или СССР?

— Скажи мне, Рокойс, — прервал его Атвар, — какие ты принес новости?

— Недосягаемый командующий флотом, создается впечатление, что Большие Уроды узнали, что у нас принято праздновать «День птенца» нашего Императора На торжество были приглашены тосевиты, устраивающие представления с местными животными. Речь идет о крупных городах в восточной части главного материка: это большая многонаселенная не-империя, которая носит название Китай. Из-за плохой работы охраны они сумели пронести не только животных, но и взрывчатые вещества. На мероприятии присутствовали наши офицеры и лояльная к нам администрация.

— Значит, они тоже погибли? — спросил Атвар.

Защищаться против подобных самцов почти невозможно. К счастью, фанатики встречались редко даже среди отчаянных Больших Уродов.

— В большинстве случаев, — ответил Рокойс. — Мы сумели поймать двух тосевитских самцов и обезвредить их бомбы. Они утверждают, будто их обманули, заверив, что они несут с собой камеры, которые будут снимать представления.

Послышался возмущенный ропот капитанов. Атвар их прекрасно понимал: его обуревали такие же чувства. Если ты готов лгать, тебе вовсе не обязательно искать фанатиков, готовых расстаться с жизнью. У любой нации, в том числе и у Расы, всегда найдется достаточное количество простофиль, которых легко обмануть.

Как и всегда во время больших несчастий, Атвар постарался найти положительное в том, что произошло.

— Если нам удалось задержать хотя бы часть этих самцов, то они приведут нас к тем, кто сумел уговорить их участвовать в представлениях.

— Пусть события подтвердят вашу правоту, недосягаемый командующий флотом, — сказал Рокойс. — Часовые механизмы на захваченных бомбах сделаны ниппонцами, хотя схваченные самцы упорно повторяют, что представление организовали китайцы.

— Возможно, они использовали подставных лиц на нескольких уровнях, — заметил Атвар. —

Или взяли именно такие взрыватели, чтобы специально ввести нас в заблуждение. Что еще удалось узнать?

— Есть еще одна вещь, подтверждающая, что это дело рук китайцев, — ответил Рокойс. — В районах, соседствующих с административными центрами, обнаружены листовки. Нам с большим трудом удалось их перевести — китайцы пользуются невероятно сложным шрифтом. В них требуют возвращения птенца, который для исследовательских целей отобран у самки Больших Уродов по имени Лю Хань.

— Большие Уроды не могут ничего у нас требовать, — с негодованием воскликнул Атвар.

Впрочем, он тут же усомнился в своей правоте. С военной точки зрения их действия вполне грамотны, если не сказать больше.

— Нам следует провести расследование.

— Будет исполнено, недосягаемый командующий флотом. — Рокойс не имел никаких обязательств по расследованию и прекрасно это знал. Он лишь сообщал о принятых решениях, не участвуя в их обсуждении. После небольшой паузы Рокойс продолжил: — Недосягаемый командующий флотом, из сообщений следует, что потери среди администрации и старшего офицерского состава в Китае могут оказаться весьма тяжелыми. Во время представления они занимали первые ряды и пострадали от взрыва больше других.

— Как и следовало ожидать. — Атвар снова вздохнул. — Но тут ничего не поделаешь. Некоторые младшие офицеры получат повышение. К сожалению, кое у кого из них недостаточно опыта для выполнения новых обязанностей. В таком случае мы их отзовем и заменим более достойными самцами. И будем господствовать в Китае. И на всем Тосев-3.

«А я выпью столько бренди из ягод худипара, чтобы забыть об этом ужасном, ненавистном мире!»

Несмотря на мрачное настроение, овладевшее Атваром, Рокойс вдруг преисполнился рвения и воскликнул:

— Будет исполнено, недосягаемый командующий флотом!

— И пусть духи ушедших Императоров помогут нам. — Атвар немного помолчал, а потом добавил: — Когда ты появился в зале, я опасался, что ты принес весть о том, что Большие Уроды взорвали новую ядерную бомбу. Слава Императору, я ошибся. — И вместо того чтобы опустить глаза, он обратил глазные бугорки к голограмме правителя.

— Пусть этого никогда не случится, — выпалил Рокойс, вдохновленный упоминанием Императора.

— Ты прав, да будет так. — Командующий флотом сделал большой глоток бренди.

* * * Радар Теэрца показал ему новую цель, в визуальный контакт с ней он еще не вошел. Сквозь ветровое стекло он видел лишь облака, в просветах между которыми проглядывала волнующаяся поверхность океана, разделявшего два самых больших материка Тосев-3.

Он радовался тому, что ему больше не нужно летать над Дойчландом. Возможно, Мюнхен и заслужил то, что с ним сделала Раса; Теэрц не был специалистом по выбору цели или капитаном корабля, чтобы принимать подобные решения, располагая всей полнотой информации. Полеты над остекленевшими развалинами огромного города наводили его на грустные мысли. Теэрц вспоминал о Токио — если бы не он, гигантский город мог бы уцелеть. Одно дело — ненавидеть ниппонцев и совсем другое — побывать на месте взрыва атомной бомбы.