Око Тимура

Посняков Андрей

– Кипр? – переспросил Георгиос. – Что ж, Кипр так Кипр… Придется продать таверну.

– Ну это уж ты сам решай, без меня – кому продать, когда, за сколько… Думаю, вырученных денег тебе вполне хватит, чтобы завести в Фамагусте какое-нибудь дело.

Юноша кивнул:

– Думаю, что да. А ты? – Он посмотрел прямо в глаза Ивана. – А ты как же?

– А я вернусь на свою родину, Жора, – тихо сказал Раничев. – Туда, где ждет меня любимая женщина.

– Жаль… Жаль, что ты уедешь, Иван. – Георгиос вздохнул, в уголках глаз

его внезапно выступили слезы. – Хотя, с другой стороны, я счастлив за тебя и знаешь, немного завидую… У тебя все ж таки есть родина. И семья.

– Ну семья и у тебя когда-нибудь будет. – Иван ласково потрепал парня по волосам. – Ну, гаси светильник и давай спать.

– Давай. – Согласно кивнув, Георгиос задул фитиль и, вдруг повысив голос, предупредил: – Там, в таверне, в углу, сидел один человек в синем плаще.

– А, горбоносый, с усами… Кажется, я его и раньше уже где-то видел.

– Конечно, видел. Это Келимбе Дивай. Он служит помощником начальника стражи и, говорят, метит на его место.

– А нам до него что за дело… Хотя… Ты думаешь, он узнал меня?

Георгиос кивнул:

– Думаю, что да. Слишком уж пристально он на тебя смотрел. И человек он неглупый.

– Это плохо, что неглупый, – задумчиво протянул Раничев.

На следующий день, с утра, Иван отправился на рынок – нужно было искать попутный караван. Наступившее утро было таким нежным солнечным и чистым, небо таким прозрачно голубым, солнце – ярким, а облака – ослепительно белыми, что хотелось вырезать всю эту картинку и, вставив в резную рамку, повесить на стену. На улицах гомонили торговцы, воины и крестьяне, приехавшие продать свой нехитрый товарец – зерно и оливки. Вездесущие мальчишки, перекрикиваясь, шныряли в толпе, повсюду слышались звоны колокольчиков водоносов.

Выйдя со двора таверны, Раничев свернул к мосту и уже подходил к набережной, как вдруг двое прохожих внезапно набросились на него, схватив за руки. Еще двое, подбежав неизвестно откуда, уперли в грудь короткие копья.

– Что такое? – оглядываясь по сторонам, громко возмутился Иван, заметив, что только что окружавшая его людская толпа мгновенно рассосалась, даже мальчишек – и тех не было видно.

– О том, что произошло, мы поговорим в другом месте, – любезно разъяснил Раничеву подошедший господин в синем плаще – горбоносый, тощий, усатый.

«Келимбе Дивай, – вспомнил Иван вчерашний разговор. – Помощник начальника стражи. А он и в самом деле неглуп. И весьма хваток».

– Я с большим удовольствием отвечу на все ваши вопросы, – натянуто улыбнулся Раничев. – Особенно если их будет задавать мой старый друг, начальник стражи Карзум-ичижи.

Келимбе Дивай почмокал губами и язвительно усмехнулся:

– Ах, какая незадача! К сожалению, почтеннейший господин Карзум скончался вчера, отравившись несвежей рыбой. Теперь я занимаюсь его делами.

– Вот оно что… – Иван вздохнул.

Дело оказалось куда как опасней, нежели он предполагал! Интересно, что от него нужно новоявленному «Мюллеру»? Просто любопытство? Попытка пролить свет на все обстоятельства гибели посланца султана Шарафа ас-Сафата? Может быть, может быть… Что ж, пока сопротивляться нет смысла – не выдюжить против пятерых… Эх, жаль нет с собой верной сабли… Ладно, поглядим, что дальше будет. Пока начальник местного «гестапо» довольно учтив и приятен. – Что ж, ведите, – подумав, покорно кивнул Раничев.

Пройдя боковыми улицами, они вышли к башне Двух Сестер и, обогнув ее слева, уперлись в ограду из мощных замшелых валунов, почти полностью скрытую от любопытных взглядов буйно разросшимися кустами жимолости. Нырнув в кусты, один из парней-стражников распахнул неприметную дверцу. Довольно тяжелую, из толстых дубовых досок.

– Прошу сюда. – Келимбе Дивай сделал приглашающий жест рукой.

Пожав плечами, Раничев, пригнувшись, вошел… Обычный двор. Только, пожалуй, слишком узкий и длинный, несколько приземистых каменных строений с малюсенькими оконцами, слева от входной двери – двухэтажный дом с увитой плющом колоннадой. Вообще довольно мило.

Они все сразу вошли в дом, видно, новоиспеченный начальник стражи решил не откладывать допрос на вечер – то ли спешил, то ли были у него еще и другие неотложные дела. Усевшись на низенькую софу пред небольшим столиком с чернильницей, пером и бумагой, Келимбе Дивай кивнул своим подчиненным, и те быстренько привязали задержанного к грубо сколоченному полукреслу, стоявшему напротив столика.

– Все свободны. – Выпроводив сопровождающих нетерпеливым жестом, начальник стражи неожиданно широко улыбнулся Ивану. – Я так рад был встретить тебя, почтеннейший господин, ты даже себе не представляешь как!

Ох, не понравилась его улыбка Раничеву, не понравилась…

– Хочешь знать, почему ты здесь? – Келимбе Дивай подался вперед, словно собрался выклевать арестанту глаз своим длинным крючковатым носом. – Объясняю. Во-первых, ты подозреваешься в мошенничестве, а это – преступление против Бога.

– Так пусть это судят муфтии! – огрызнулся Иван.

– Во-вторых, – ничуть не смущаясь его репликой, продолжал начальник стражи. – Ты организовал убийство господина Шарафа ас-Сафата, присланного сюда самим султаном.

– Докажите!

– Докажем, есть у нас и свидетели. В-третьих…

– Ах, еще и «в-третьих»!

– Будет еще и «в-четвертых»… Так вот, в-третьих – ты, уважаемый господин, не кто иной, как соглядатай Железного Хромца Тимур-Аксака!

– Хм… Интересно, что же в-четвертых? – пожал плечами Иван.

– А в-четвертых, – Келимбе Дивай снова улыбнулся, – ты – главный организатор и соучастник отравления его милости султана Баркука!

– Ага, оказывается, я и султана отравил… и часовню разрушил, и…