Око Тимура
Шрифт:
– Конечно, помню, – кивал головою бербер. – Ее что, еще не прикрыл ваш халиф Абд ал-Азиз?
– Ха, прикрыть все майхоны не хватит духа ни у одного из халифов, – понизив голос, пошутил Аль-Казар. – Там бы с тобой и поговорили, по-дружески и спокойно. А то эти ведь не дадут. – Он снова кивнул на «мажоров».
– Эй, почтеннейший, – перехватив взгляд Кабира, тут же заорал завсегдатай-рыночник. – Так я уговорился на молотобойца?
– Завтра приходи, – наконец решил Кабир. – Давай, любезнейший Аль-Казар, показывай, где твой сарай?
К удивлению загнанных в темный сарай невольников, их тут же хорошо накормили – чечевицей
– А здесь, по-видимому, неплохо, – улыбнулся Жан-Люк. – По крайней мере, куда лучше, чем на каменоломнях или у берберов.
Раничев в ответ лишь молча пожал плечами. Еще не ясно было – лучше ли? Ну хоть одно пока хорошо – при нем все-таки был перстень, тщательно зашитый в грязную хламиду, заменявшую Ивану рубашку. И он, Раничев, находился в Тунисе, к северу от которого – чуть пройти – располагались руины древнего Карфагена. А где как не там ошиваться представителям таинственной секты под названием «Дети Ваала»? Теперь бы вот еще повезло с хозяином. Иван вздохнул. А ну как отправят опять на какие-нибудь каменоломни или загрузят работой так, что не продохнуть, и будешь, как вол, вкалывать, имея лишь одну мечту – поскорее бы провалиться в сон.
Утром, едва рассвело, всех погнали на площадь перед воротами Баб-Суика. Выстроили перед помостом, все честь по чести, велели умыться специально принесенной водою, только что не причесали – ждали покупателей. И те не замедлили появиться – видно, старшина рынка Аль-Казар не зря просидел вчера вечером в майхоне. Распустил, видать, слухи… Да и вчерашние «мажоры», эвон, тоже проявляли недюжинный интерес. Впрочем, они пока не лезли – завидели почтенного покупателя, приказчика самого халифа – желчного лупоглазого старика в огромной чалме. За ним, почти сразу, шли еще двое, судя по богатым одеждам, чиновники или купцы.
Раничев неожиданно для себя улыбнулся – дальнейшая процедура уж слишком напомнила ему Советскую армию, а именно – прибытие туда новобранцев.
– Каменщики есть? Плотники? – выкрикивали покупатели.
А Ивану слышалось из армейского прошлого:
– Крановщики? Дизелисты? Водители? А ты, парень, кто? Студент? Надо же… И что умеешь? Взять что ли, для политинформаций?
– Краснодеревщики? Конопатчики? Торговцы?
– Стой, стой, уважаемый! Вон этот – торговец! – Кабир показал рукой на Жан-Люка.
– Какой-то он больно уж тощий, – недовольно покачал головою лупоглазый представитель халифа и справился уже непосредственно у самой покупаемой вещи: – И чем же ты торговал, парень?
– Рыбой, господин. В Марселе меня всякий знал.
– А, так ты марселец. – Лупоглазый продолжил на южно-французском: – А я из Тулузы… Вот что, парень, дело это ответственное… Его величеству благочестивому халифу Абд Ал-Азизу нужен торговый представитель с опытом…
– Так я ж… я ж… – Не на шутку разволновавшийся марселец не знал, что и сказать.
– Этого я беру, – вытащив из кожаного кошеля деньги, буркнул лупоглазый.
Счастливый Жан-Люк – быть торговым представителем халифа – это вам не в каменоломне вкалывать! – оглянулся на Раничева.
– Уважаемый, – с мольбою обратился он к покупателю, кивнув на Ивана. – Вот этот вот – мой приятель, тоже способен к торговле. И знает много языков.
– Грамотеев
Еще раз оглянувшись на Раничева, марселец как-то виновато пожал плечами.
Иван подмигнул парню и улыбнулся:
– Удачи тебе, Жан-Люк!
– И тебе, Иван.
Простились.
Следующий покупатель – купец или подрядчик, – почти не торгуясь, купил двух крестьян-каталонцев, те сказались плотниками.
– Кормить вас я не собираюсь, – тут же пояснил он. – Будете работать на откупе, что мне должны, а что – вам, договоримся с теми, кто вас наймет.
Каталонцы радостно переглянулись. Кажется, и им выпал неплохой шанс.
Остальных разбирали ни шатко ни валко. Кого-то купили для работы в усадьбе, кого-то – для сдачи внаем.
– Ну так сколько ты хочешь за этого молотобойца? – подойдя к Кабиру, давешний «мажор» указал на Раничева. Услыхав названную сумму, разочарованно отошел. – Дорого… Но я загляну вечером.
– Ну и где твой знакомый с галеры? – оглянулся на подошедшего Аль-Казара бербер. – Он точно возьмет всех оставшихся?
– Возьмет, как и договаривались, – усмехнулся старшина рынка. – Гребцы нужны всегда.
Раничев вздрогнул. Вот уж куда совсем не хотелось, так это гребцом на галеру! И вкалывай как проклятый, и надсмотрщики-комиты с бичами, и не убежишь! Нужно как можно быстрее продаться кому-нибудь до вечера, иначе галеры не избежать. Вот, блин, хоть сам себя рекламируй, типа «опытный бас-гитарист – ритм-н-блюз, хард-н-хеви, немного джаз – ищет команду единомышленников за сходную цену». Черт, и покупателей-то солидных нет больше. Не сезон, одно слово.
Присматриваясь к выставленным на продажу рабам, по рынку прохаживалось всего несколько человек – толстяк с бабьим безбородым лицом, судя по всему – евнух, молодой растрепанный парень, несколько вчерашних «мажоров» и сутулый старик с потухшим взглядом.
Нужно было срочно приглянуться кому-нибудь. Может быть, евнуху? Нет, тот искал мальчиков. Растрепанный парень? Тот, скорее всего, пришел присмотреть наложницу или просто хозяйственную бабу, красивых женщин на восточных рынках так просто не продавали – все шли в гаремы. Так что же делать-то? Иван вздохнул. Он, к сожалению, не мальчик и не работящая баба. На «мажоров» тоже надежда слабая – похоже, они тут, как сороки, остатками кормятся. Остается один старик. Кто ему нужен? Наверное, человек с навыками лекаря, плюс – искусный рассказчик, мало ли, старче по ночам мается бессонницей, что еще? Да, он, наверное, лучше взял бы мальчишку или какого-нибудь астеника – мускулистый Иван выглядел уж больно угрожающе. А старик-то идет сюда, к помосту. Ссутулиться! Немедля ссутулиться… И глаза – вниз, так… И что-нибудь тихо бормотать про себя, что-нибудь такое, ученое, вообще прикинуться книжным червем…
– От Марокко до Туниса сколько фарсахов? Много… И, как сказал Ибн-Батута… И что же сказал Ибн-Батута?
– Ты знаешь великого путешественника и географа из Марокко? – останавливаясь, изумился старик. Потухшие глаза его засияли.
– О да, – потупив взор, тихо ответил Раничев. – Мне приходилось много заниматься книгами.
– А знаешь ли ты языки? – заинтересовался старик.
– Я говорю по-арабски, по-тюркски, немного на фарси.
– Отлично! – Старик достал кошель и обернулся к Кабиру. – Сколько ты хочешь за этого книжника?