Око Тимура
Шрифт:
– А ты ловкий малый! – насмешливо прошептали у него за спиной.
Раничев медленно обернулся и увидел позади себя…
Глава 13
Февраль 1399 г. Тунис. Кади
«Счастливый владыка, – сказали ему, —
Парчовое платье не шьешь – почему?»
Ответил: «Довольно прикрыт я и так,
А платья другие – роскошества знак».
…одного из музыкантов.
– Тсс! – Воровато оглянувшись, тот нагнулся к спящему и, сняв с него еще один перстень, неожиданно подмигнул Ивану. – Больше нельзя, слишком уж разозлится. А так может подумать, что и потерял.
Раничев
– Наши хотят, чтобы ты научил их своей музыке, – продолжал музыкант, не старый еще человек с бледным лицом и лукавым взглядом.
– Хотят – научу, – пожал плечами Иван. – Только… мне ведь работать надо.
– Ничего, мы договоримся с охраной и найдем тех, кто выполнит за тебя всю работу…
Берберы ценили музыкантов, и те неплохо зарабатывали, и вовсе не только по большим праздникам. Рабы-конкуренты им были не нужны, тем более такие умелые в своем деле, как Иван. Раничев быстро догадался об этом, но все же показал некоторые приемы игры и мелодику, в противном случае опасаясь мести – проспавшийся Кабир хоть и не поднял большой шум из-за пропавших перстней, тем не менее при встречах посматривал на Ивана с большим подозрением и – чувствовалось – скрутил бы в бараний рог, ежели б ему позволили. Другое дело, что правительница Каради-Куюг благоволила к невольнику-музыканту. Раничеву не раз и не два еще удавалось услаждать ее слух, до тех пор пока не подул из пустыни горячий сухой ветер.
– Пора ехать на рынок, – потирая руки, высказался как-то поутру Кабир. – Иначе мы здорово продешевим с рабами.
И в самом деле, с началом нового пиратского сезона существовал большой риск прогадать. Поэтому в один из солнечных дней месяца шабана, перед началом поста, всех невольников больше не повели на работы, а, сковав длинной цепью, погнали к морю. Сам домоправитель Кабир лично возглавил торговую экспедицию. Обычно он ехал позади всех, лишь иногда, когда позволяла расширявшаяся дорога, – сбоку, почему-то пристраиваясь рядом с Раничевым.
– Ты очень понравился госпоже и мог бы обрести свободу, – однажды поведал он. – Однако музыканты уговорили правительницу подарить тебя будущим родственникам, шауйя… О, это жестокие люди! – Кабир пожевал ус. – Впрочем, я не повезу тебя к ним, лучше продам вместе со всеми… лучше – и для меня, и для тебя… Кстати, ты не видал, кто из музыкантов похитил два моих перстня? – неожиданно спросил управитель. – Сахдия? Мамед?
– Я не помню их лиц, – пожал плечами Иван.
– Ага! – Кабир ухмыльнулся. – Так, значит, это все-таки были они… Так я и думал. Правда, еще подозревал и Джафара, тот маймун тоже способен на многое… Ну погодите, ифриты…
– Напрасно ты разозлился на музыкантов, – покачав головой, заметил Иван.
Управитель всплеснул руками:
– Ой ли? Не стоит их выгораживать, это ж по их милости ты лишился возможной свободы… а они таким образом избавились от сильного конкурента. Вот тебе мораль – будучи рабом, не стоит показывать, что ты в чем-то лучше других. Будь как все – и будь что будет.
Раничев усмехнулся – а управитель-то, оказывается, был настоящий философ. Впрочем, это не мешало ему с выгодой обделывать свои делишки – в каждом, попадавшемся по пути берберском селении, даже в самом мелком, Кабир продавал какие-то кувшины, кожи, ремни, а в одной деревне, уже в предгорьях, обменял захворавшего по дороге невольника на большое чеканное блюдо. Постепенно горы становились ниже, а воздух влажней и теплее. Наконец предгорья незаметно сменились равниной, поросшей желтыми кустами дрока и маленькими карликовыми пальмами. Ведущие пленников берберы заметно приободрились и повеселели, по всему было видно, что конец пути близок. То и дело попадались живописные римские развалины, возделанные сады и огороды, путники на больших двухколесных
– Да славится великий халиф Абд ал-Азиз! – громко приветствовал Кабир двигавшуюся навстречу группу мелких торговцев. – Да продлит Аллах его царствование.
– Слава Аллаху, милосердному и всеведущему, – отозвались торговцы. – Слава халифу.
– Что, много ли успешных войн вел этой зимой ваш славный халиф? – хитро поинтересовался бербер.
– Нет, этой зимой наш халиф не воевал, лишь копил силы для очередного похода.
– Ах вот как… – Спрятав радостную улыбку, Кабир попрощался с торговцами. Раз не было походов – не было и дешевых рабов, в самый раз можно будет установить цену, в самый раз…
Наконец впереди показалась синяя гладь озера, в нем отражались ослепительно белые стены крепости, украшенные затейливой вязью ворота и ажурные башни минаретов. Тунис… Столица великих Хафсидов, бывших в это время, пожалуй, самыми могущественными правителями в Магрибе. В городе царил порядок – это видно было и по вооружению стражей, внимательно осматривавших привезенные берберами товары, и по спокойным лицам жителей. Пройдя сквозь ворота в обширное предместье Баб-Джазира, застроенное типично магрибскими белеными домиками с плоскими крышами, предназначенные на продажу невольники и их хозяева долго шли вдоль внутренней крепостной стены, ограждавшей центральный квартал города – медину. Справа от стены Раничев вдруг с изумлением увидел над крышей одного из домов христианский крест, ярко выделяющийся на блестящем фоне озера. Пройдя почти весь город, повернули налево, в предместье Баб-Суика, там и располагался невольничий рынок, полупустой ввиду межсезонья. Слонявшиеся по рынку без видимой цели какие-то люди в джелаббах и цветастых, повязанных по какой-то местной моде платках при виде берберов заметно оживились и подошли ближе.
– Привели рабов? – как бы между прочим поинтересовался кто-то.
– Привели, – сухо кивнул Кабир. – Уже сейчас хочешь купить?
– Я бы взял пару каменщиков…
– А мне нужен конопатчик!
– Кузнецы, кузнецы есть? Только молотобойцы? Жаль… Эй, уважаемый, ну давай сговоримся на молотобойца… Что значит завтра? Чем больше рабов ты продашь сегодня, тем меньше тебе с ними возни к вечеру!
– Надеюсь, налоги с продажи ты уже заплатил, не то вон сюда уже направляется стража!
– Заплатил, а как же! – спокойно дожидаясь стражников, ухмыльнулся Кабир. – Еще у первых же ворот, у меня и грамота на то есть!
Уладив дела со стражниками, бербер быстро отыскал старшину рынка – угловатого человечка с каким-то подозрительно умильным взглядом.
– Рад видеть тебя в добром здравии, почтеннейший Аль-Казар, – широко улыбнулся ему управитель; видно, что они неплохо знали друг друга и раньше.
– Если есть красивые юноши, имеется на примете хороший покупатель, – едва поздоровавшись, тут же зашептал Аль-Казар.
– Нет, юношей у меня нет, – с видимым сожалением покачал головою Кабир. – Одни мужики. Зато все здоровые и сильные как на подбор, взгляни хоть на этих. – Он кивнул на Раничева и стоявших рядом с ним каталонцев – коренастого Хосе и его приятеля, угрюмого бородача Мигеля. Нужны кому охранники или молотобойцы?
– Молотобойцы? – Старшина рынка, что-то прикидывая в уме, почесал бородку. – Пожалуй, нужны. Да-да… Вот что, почтеннейший Кабир, давай-ка, я покажу тебе сарай, где можно будет разместить твой товар… не хмурься, мой друг, – за малую цену. Все равно уже поздно для хорошей торговли… а этим потомкам иблиса ты не верь. – Аль-Казар презрительно кивнул на завсегдатаев рынка, которых Раничев давно уже про себя окрестил мажорами. – Помнишь еще ту майхону у фундука поклонников Исы? – лукаво поглядывая на Кабира, еще умильнее улыбался старшина рынка.