Око Озириса
Шрифт:
— И мы пойдем все вместе? — спросил инспектор, посматривая на меня с неособенно лестным вниманием.
— Мы пойдем все вместе, — отвечал Торндайк. — Но вы, конечно, произведете арест, как вам заблагорассудится.
— Целая процессия, — проворчал инспектор, но более определенного протеста он не заявлял, и мы отправились.
Через пять минут мы стояли у порога старинного дома в Новом Сквере.
— В первом этаже виден свет, — сказал Бэджер. — Вы лучше отойдите в сторону, пока я буду звонить.
Но эта
— Кто это? — спросил голос, который я узнал. — Это был голос м-ра Джеллико.
— Я, инспектор Бэджер из уголовного департамента. Мне нужно видеть м-ра Артура Джеллико.
— Ну, так посмотрите на меня. Я — м-р Артур Джеллико.
— У меня приказ о вашем аресте, м-р Джеллико. Вы обвиняетесь в убийстве Джона Беллингэма, тело которого только что найдено в Британском музее.
— Кем найдено?
— Д-ром Торндайком.
— В самом деле? — сказал м-р Джеллико. — Он тоже здесь?
— Да.
— А! И вы хотите меня арестовать, как я полагаю?
— Да, для этого я здесь.
— Я согласен сдаться на известных условиях.
— Я не могу ставить никаких условий, м-р Джеллико!
— Нет, это я ставлю их, а вы их примете. Иначе вы меня не арестуете.
— Всякие разговоры бесполезны, — сказал Бэджер. — Если вы меня не впустите, я сломаю дверь. И я должен сообщить вам, — прибавил он предупредительно, — что дом окружен полицией.
— Смею вас уверить, — спокойно возразил м-р Джеллико, — что вы меня не арестуете, если не примете моих условий.
— Ладно. Какие ваши условия? — нетерпеливо спросил Бэджер.
— Я желаю дать показание, — сказал м-р Джеллико.
— Это можно, но я предупреждаю, что все, что бы вы ни сказали, может послужить уликой против вас.
— Конечно, но я хотел бы говорить в присутствии доктора Торндайка, и мне хотелось бы узнать от него, каким способом он открыл присутствие трупа. То есть если он согласен на это?
— Если вы думаете, что мы разъясним что-нибудь друг другу, я охотно соглашаюсь, — сказал Торндайк.
— Отлично. Так вот мои условия, инспектор: я выслушаю д-ра Торндайка и мне позволят дать показания. И пока эти показания не будут закончены, как и все необходимые возражения и разъяснения, я останусь на свободе. Я обещаю, что после того я подвергнусь без сопротивления всему, что вы найдете нужным предпринять.
— На это я не могу согласиться, — сказал Бэджер.
— Не можете? — холодно возразил м-р Джеллико, и, помолчав, прибавил: — Не будьте опрометчивы. Я предупреждаю вас.
Было что-то в бесстрастном тоне м-ра Джеллико, что заставило инспектора насторожиться. Он обернулся к Торндайку и тихо сказал ему:
— Я не знаю, что он затеял. Он ведь не может ускользнуть.
— Тут есть несколько возможностей, — сказал
— Н-да, — протянул Бэджер, задумчиво поглаживая подбородок.
— Так в чем же дело? Его показания могут многое разъяснить, и вы ничем не рискуете.
— Ну, — сказал Джеллико, положив руку на окно, — согласны вы, или нет?
— Ладно, — хмуро отвечал Бэджер. — Я согласен.
— Вы обещаете не мешать мне, пока я не кончу?
— Обещаю.
Голова м-ра Джеллико исчезла, и окно захлопнулось. Потом я услыхал стук тяжелого болта и звон цепи.
Тяжелая дверь открылась, и показался м-р Джеллико, спокойный и бесстрастный, со старинным подсвечником в руке.
— Кто остальные? — спросил он, пристально всматриваясь через очки.
— Это доктор Барклей и доктор Джервис, — сказал Торндайк.
— А, — произнес м-р Джеллико. — Очень любезно с их стороны. Войдите, пожалуйста, джентльмены. Я уверен, что вы с интересом выслушаете наши сообщения.
Он распахнул дверь с церемонной любезностью, и мы вошли в переднюю. Он тихо закрыл дверь и проводил нас по лестнице в комнату, из окна которой диктовал нам условия капитуляции. Это была красивая старинная комната, большая и строгая, с деревянными панелями и резным камином, на котором выступали буквы J. W. Р. и год «1671». В дальнем конце стоял большой письменный стол, а за ним несгораемый шкаф.
— Я ожидал этого посещения, — спокойно заметил м-р Джеллико, ставя четыре стула против стола.
— С каких пор? — спросил Торндайк.
— С понедельника, когда я имел удовольствие увидеть вас вечером у внутренних ворот Темпля с моим приятелем, д-ром Барклеем. Я понял тогда же, что вы интересуетесь этим делом. Могу я предложить вам хересу, джентльмены?
Говоря это, он поставил на стол графин и рюмки на подносе и посмотрел на нас вопросительно, положив руку на пробку.
— Я, пожалуй, не прочь, м-р Джеллико, — сказал Бэджер.
М-р Джеллико налил рюмку и подал с церемонным поклоном. Потом, держа еще графин в руке, обратился к Торндайку убедительно:
— Доктор, разрешите налить вам рюмку?
— Нет, благодарю, — сказал Торндайк таким решительным тоном, что инспектор быстро обернулся в его сторону и, поймав его взгляд, медленно опустил на стол рюмку, которую было подносил ко рту, не прикоснувшись к вину.
— Я не желал бы торопить вас, м-р Джеллико, — сказал инспектор, — но уже очень поздно, а мне хотелось бы приступить к делу. Как вы желаете поступить?
— Я желаю, — сказал м-р Джеллико, — дать подробное показание о происшествии и хотел бы услышать от д-ра Торндайка, как именно дошел он до своих замечательных выводов. После этого я буду в полном вашем распоряжении. Притом, я полагаю, что будет интереснее, если д-р Торндайк сделает свое сообщение раньше, чем я передам вам действительные факты.