Око Гора
Шрифт:
В следующую субботу Макс настоятельно пригласил ее к себе в кабинет; на сей раз причина была необычной. Он прикрепил к негатоскопу, висевшему на стене за столом, распечатку наложенных черепов Ташат и Нефертити, и Кейт подумала, что он работает над чем-то, связанным с черепами. Но Макс включил монитор своего компьютера и повернул его так, чтобы видно было им обоим, и открыл изображение с текстом – то был осевой «срез» грудной полости человека. Кейт бегло просмотрела первые строки текста.
– Из-за перекоса на осевом срезе видна лишь часть каждого ребра. Сочленение
– Эта программа называется «Рентгеноанатомия», – объяснил Макс. – В основном она используется для обучения, но очень похожа на энциклопедию и я держу ее под рукой как справочник. Я подумал, что тебе может оказаться интересно посмотреть, как я ею пользуюсь. Надо нажать на любую часть тела, и появится томографическое изображение, вроде этого. Или обычный рентгеновский снимок. Или кадр со вскрытия. С помощью стрелок и других иконок, расположенных внизу экрана, его можно двигать вправо или влево, или установить на определенном участке и увеличить его.
Макс передвинул мышку, нажал на голову знаменитого рисунка да Винчи, где в круге изображен человек с вытянутыми руками: он исчез, а вместо него появился осевой разрез черепа с мозгом. Макс показал, как входить и выходить, а затем отобразил снимок вскрытия того же участка мозга.
– Ну, попробуй, – сказал он, передав Кейт мышь. Она попробовала, и ей понравилось.
Только когда Макс позвал ее есть, она поняла, что просидела целых два часа.
– Следовало выгнать меня раньше, – пробормотала она, как бы извиняясь за то, что заняла его кабинет. Макс ухмыльнулся:
– У меня есть еще кое-что, тебе захочется на это посмотреть, раз ты вошла во вкус. Кажется, у Хосе есть ортопедическая обучающая программа, но я еще и в офисе спрошу, что есть у нас. Если хочешь.
– Хочу. Только если они никому не понадобятся в ближайшие пару дней.
К концу следующей недели Кейт почти закончила с Ташат. Она торопилась – вдруг Макс рано вернется домой – и расположила последние прозрачные рисунки на маленьких оконных стеклах. Потом перешла на кухню и стала наблюдать за тем, как от движения солнца в нише меняется свет, пытаясь понять, нужно ли что-нибудь поменять.
Когда Кейт услышала, что подъехала машина Макса, на нее нахлынуло ощущение дежа вю, и она поняла, что всё – как в тот день, когда она подстриглась. На этот раз, когда Макс вошел, Кейт отошла в сторону.
– Господи! – тихо прошептал он. – На миг мне показалось, что она живая.
Кейт прикрепила листы пластика на небольшие стеклянные квадраты, и окно стало огромным смотровым экраном, освещенным естественным светом. Теперь, когда солнце было почти точно сзади, казалось, что Ташат идет к ним.
– Дело еще и в ее позе, а не только в глазах, – пробормотал Макс. – Словно она хранит какой-то секрет. В ней столько энергии, столько… жизни.
– Такой каласирися видела в Музее Петри [70] в Лондоне, – объяснила Кейт. – Платье более ранней эпохи. Клео бы разозлилась за такую историческую вольность, но я
70
Музей Петри – музей египетской археологии при Институте археологии, основан в 1882 г. Первая коллекция была подарена писательницей Амелией Эдвардс, в 1913 г. свою коллекцию музею продал Уильям Петри, после чего коллекция музея стала считаться крупнейшей за пределами Египта.
Кейт нарисовала волосы Ташат так, будто они собраны под сетку с узелками с небесно-голубыми бусинами во всех пересечениях перекрученных льняных нитей. Помимо этого ее украшала гирлянда красных ягод с восковыми зелеными листьями, а на плече висела сумка на лямке.
– Ягоды – это очень мило, – заметил Макс, поставил Кейт перед собой, обнял ее сзади и прижался виском к ее щеке. – Как ты думаешь, в этой сумке она носила лекарства?
– Она достаточно вместительная – там могла лежать даже доска для письма.
– Подумай, Кэти. Должно быть, она из аристократов, иначе не стали бы делать мумию и приглашать такого мастера разрисовывать картонаж. Так что же могло происходить в древнем Египте, чтобы у такой женщины, как она, возникли неприятности?
Кейт почувствовала, как напряглись его руки, и поняла, что он либо взволнован, либо чем-то расстроен. И она знала, что Макс расскажет все в свое время.
– Если ее смерть не пришлась на время правления Тутанхамона, Эйе или Хоремхеба – тех трех фараонов, которые отсутствуют в списке на ее гробу – это значит, что она жила либо до них, либо сразу же после. Если до, значит, во время правления Эхнатона, во время общественного и экономического подъема. Если после… ну… ни у одного их трех фараонов, правивших после Эхнатона, наследников не было. Возможно, шла борьба за власть, например, между жречеством и армией.
– Если отец Ташат был жрецом, значит, и она была на их стороне. Возможно, выступала за проигравших.
– Скорее, ее отец, – предположила Кейт. – Скажем, он пошел против Хоремхеба и умер раньше дочери. Учитывая их обычай запрещать произносить имя человека или уничтожать его тело, а иногда и то и другое, чтобы вычеркнуть его из истории, в надписях его настоящего имени может и не оказаться. Небамон значит «любимец Амона», это имя должно было быть в те времена так же распространено, как у нас Смит.
– Тогда, возможно, и ее звали не Ташат. Если надпись – отвлекающий маневр, правду о девушке может рассказать портрет и изображения на картонаже и на внутренней стороне крышки гроба. – Макс выпрямился и повернул Кейт лицом к себе. – Давай-ка попробуем игру в ассоциации: говори первое, что придет в голову. Как ее зовут по-настоящему?
– Исида. Асет по-древнеегипетски.
Макс кивнул:
– Имя скорее подходит принцессе.
– Даже если так, к чему это нас приводит?