Око Гора
Шрифт:
– Да, позже всего срастается ключица, – добавил Фил, – средний край, соединяющий ее с грудиной. Обычно это происходит между двадцатью тремя и двадцатью пятью годами.
– А раса девушки? – допытывалась Клео. – Разве ее учитывать не надо?
Макс покачал головой:
– Различий между полами больше. Хотя убедительных отличий между расами и между полами в статистических данных у нас нет. Полагаю, тут могут сказываться различия в питании тогда и теперь, но не в девять-десять же лет.
– Я не понимаю, зачем вам столько параметров. В основном
– Разумеется, когда нужно узнать только пол и возраст, – ответил Фил, – можно обойтись и пятью самыми важными измерениями – общей высотой лица, шириной пазух, поперечный и скуловой диаметры с заднепереднего снимка, плюс какую-нибудь с бокового. – Кейт не решалась смотреть на Макса, опасаясь, что не сможет удержаться. – А те, кто работает на полицию, вроде известного доктора Сноу, – продолжал Фил, не осознавая, что засыпал Клео непонятными словами, – вообще работают с выкопанными костями. Это совсем не похоже на то, чем мы тут занимаемся.
Макс пришел на помощь:
– Дискриминантный анализ определяет пол в 95 % случаев, но что касается расы, успех снижается до 80 %. И то ее можно распознать только в широком смысле – кавказская, негроидная или монголоидная – без этнических подразделений.
Если Клео хочет подвергнуть сомнению их открытия, то она не там ищет, подумала Кейт, а Макс положил руку Филу на плечо.
– Подожди-ка, Фил. Можешь остановить на этом кадре? – Он подозвал Кейт поближе. – Посмотрите между глазницами.
Кейт не часто доводилось видеть черепа в поперечном разрезе, и она попыталась разобраться в тонких линиях, похожих на паутину.
– Выглядит почти как губка. – Потом ее осенило. – Альвеолы решетчатой кости?
Макс кивнул:
– Она не повреждена. Значит, в полость мозга не проникали.
– Иногда мозг извлекали через отверстие в основании черепа, – вставила Клео, – хотя, как мы считаем, это начали практиковать несколько столетий спустя.
– Тогда посмотрим, когда дойдем до большого затылочного отверстия, где спинной мозг соединяется с головным.
Разговор протекал рядом, но Кейт сосредоточилась лишь на том, что видела.
– Учитывая условия их жизни, зубы у девушки достаточно хорошие, – в определенный момент заметил Макс. – По всем мумиям видно, что зубы гнили редко, но из-за того, что в пищу попадало много песка, они быстро стирались, вызывая многочисленные нарывы, которые в то время лечили живицей и измельченным корнем мандрагоры. – Он остановился. – А что ты думаешь о ее зубах мудрости?
– По-моему, они там.
Макс просмотрел еще несколько изображений.
– В мягких тканях вокруг затылочных позвонков ничего необычного. – Он секунду подождал. – Ладно, давайте посмотрим всю голову целиком.
Пока компьютер обрабатывал команду Фила, Кейт отвернулась, страшась того, что ей предстояло
– Сейчас будет передний вид слева под углом, – объявил Фил.
Реальность и в сравнение не шла с ожиданием: на экране появился белый призрак, бестелесый, парящий над черной пустотой. Ташат была бледной, как мертвец, с иссохшими губами, впалыми щеками, выдающимися скулами и нижней челюстью – все это было отчетливо видно через покров жесткой кожи.
Кейт уставилась на мумию – одновременно зачарованно и с отвращением. Срезы располагались друг над другом, как геологические породы, край силуэта был ступенчатым и не очень похож на образ человека. Кейт закрыла глаза, стараясь удержать портрет молодой энергичной женщины, жившей у нее в воображении, опасаясь, что он может никогда не вернуться – что его навсегда заменит облик покойной Ташат. Кейт старалась стереть зловещее изображение, проникнувшее в темноту за зрачками и настойчиво притягивавшее к себе, словно магнит.
Она так и сидела с закрытыми глазами, пока Макс не попросил Фила начать снимать грудную клетку с миллиметровым шагом, «чтобы выяснить, не заметно ли появление первичной костной мозоли».
Он повернулся к Клео и Кейт:
– По ходу дела я буду рассказывать о том, что вижу, но при такой скорости я уловлю не все, особенно что касается смещения ребер.
Несколько минут все молчали.
– Чистый перелом ключицы, – прокомментировал Макс. Показав пальцем на яркое пятно над сердцем Ташат, он добавил: – На старом рентгене в этом месте был амулет.
– Скарабей, защищающий сердце, – либо из змеевика, либо из яшмы, так как эти камни зеленые, – сказала Клео, потом, подумав, добавила: – Обычно.
– Под внешними бинтами руки обмотаны отдельно, – продолжал Макс. – Правая лежит на груди, это мы уже видели на старом рентгене. – Он взглянул на Клео. – Это не значит, что она принадлежала к царской семье?
– Не та рука, – ответила Клео. – Но даже если бы согнута была левая, все равно это бы ничего не доказывало, поскольку дело происходило во второй половине эпохи Восемнадцатой Династии. Найдено слишком много мумий женщин с согнутой левой рукой, чтобы думать, что все они принадлежат к царской семье. Возможно, какой-нибудь старый распутный фараон дал такую привилегию своим фавориткам, и эта практика прижилась.
– Вы хотите сказать, что царь, как королева Елизавета, ежегодно составлял почетный список своих излюбленных сексуальных партнеров? – спросил Фил, тут же нарушив растущее напряжение.
Клео это забавным не показалось:
– Я лишь предположила, как могла зародиться подобная тенденция.
Макс бросил косой взгляд на Кейт. Принимать какую-то теорию на основе умозаключений, не учитывая другие возможности, ему хотелось не больше, чем Кейт, особенно при том, что он оказался прав насчет возраста Ташат. Одно это несоответствие ставило под вопрос все, что они считали точно известным.