Окно Иуды
Шрифт:
Поколебавшись, Флеминг кивнул и направился к двери. Каким-то непонятным образом его присутствие вносило в атмосферу беспокойство. Г. М. встал и посмотрел на Спенсера сверху вниз.
— Вы рады, что не пошли в суд? — сказал он. — Успокойтесь — я не собираюсь вызывать вас свидетелем. При вашем теперешнем душевном состоянии я бы не рискнул это делать. Но, строго между нами, признайтесь — вы сфабриковали эту улику, не так ли?
— Полагаю, это можно назвать и так.
— Но зачем?
— Потому что Ансуэлл виновен.
И тогда я понял, что напоминали мне его глаза, — выражение глаз самого Джеймса Ансуэлла и ту же искренность, с которой
— Понятие «окно Иуды» ничего для вас не означает? — осведомился он с тем же непонятным жестом.
— Ровным счетом ничего — клянусь вам.
— Тогда послушайте меня, — сказал Г. М. — Перед вами два пути. Вы можете исчезнуть или пойти в суд во второй половине дня. Если Уолт Сторм отказался от намерения вызывать вас и если у вас действительно имеется медицинское свидетельство относительно вчерашнего дня, вы не можете быть арестованы — разве только Чокнутый Рэнкин выйдет из себя, что крайне маловероятно. На вашем месте я бы пошел в суд. Вы можете услышать кое-что интересное, что пробудит в вас желание говорить. Но вы должны знать, где находится подлинный кусок пера. Существуют две его части. Одна половинка застряла в зубцах арбалета, который я собираюсь предъявить в суде. Другая осталась в «окне Иуды». Предупреждаю, что, если течение повернется против меня, я вызову вас свидетелем, какую бы опасность вы ни представляли. Но не думаю, что это понадобится. Это все, что я хотел сказать. Теперь я удаляюсь.
Мы последовали за ним, оставив Спенсера сидящим за столом с отблесками тлеющего огня на лице. Вчера в это время мы впервые услышали об «окне Иуды». Менее чем через час ему предстояло стать таким же очевидным, большим и функциональным, как буфет, хотя и несколько иных пропорций, и накрыть своей значимостью зал суда номер 1. Но в тот момент мы знали лишь то, что комната была заперта.
На площадке Эвелин схватила Г. М. за руку.
— Можете вы ответить хотя бы на один маленький вопрос, который до сих пор не приходил мне в голову? — осведомилась она.
— Угу. Ну?
— Какой формы «окно Иуды»?
— Квадратной, — сразу же ответил Г. М. — Осторожно, здесь ступенька.
Глава 16
Я САМ НАКЛАДЫВАЛ ЭТУ КРАСКУ
— Правду, только правду и ничего, кроме правды.
— Мм.
Свидетель не жевал резинку, но постоянные движения челюстей и цоканье языком создавали впечатление, что он занят именно этим. У него были узкое лицо, становившееся то добродушным, то настороженным, очень тонкая шея и волосы, казалось обладающие не только цветом, но и консистенцией лакрицы. Когда он хотел что-то подчеркнуть, то мотал головой из стороны в сторону, словно проделывая трюк с невидимой жвачкой, и в упор смотрел на допрашивающего. Его стремление обращаться ко всем, кроме Г. М., с титулованием «ваше лордство» могло быть признаком завуалированного благоговейного страха или, напротив, коммунистических тенденций, на мысль о которых наводили презрительная складка рта и рисунок на галстуке в виде серпа и молота.
— Ваше полное имя Хорас Карлайл Грейбелл, и вы проживаете на Бенджамин-стрит, 82 в Путни? — приступил к допросу Г. М.
— Верно, — бодро согласился свидетель, словно бросая вызов каждому, кто в этом усомнится.
— Вы работали в «Д'Орсе Чеймберс» — многоквартирном доме с гостиничным обслуживанием, где живет обвиняемый?
— Верно.
— Какую
— Я был «дополнительным уборщиком».
— Что это означает?
— Ну, жильцы создают беспорядок, который не нравится горничным, — вытряхивают пепельницы в мусорные корзины, запихивают старые бритвенные лезвия куда попало, лишь бы с глаз долой, разбрасывают вещи и так далее. Тут-то и нужен «дополнительный уборщик», особенно после вечеринок.
— Работали ли вы там приблизительно 3 января?
— Не приблизительно, а именно в тот день, — поправил Хорас Карлайл Грейбелл, мотнув головой.
— Вы знали покойного мистера Хьюма?
— Я не имел чести быть знакомым с ним лично…
— Ограничьтесь ответом на вопрос, — резко прервал судья.
— Хорошо, ваше лордство, — спокойно отозвался свидетель, выпятив подбородок и приподняв верхнюю губу. — Я хотел сказать, мы тесно пообщались только однажды — когда покойный дал мне десять фунтов, чтобы я помалкивал о том, что он вор.
Должно быть, протоколисту несколько раз представлялась возможность написать слово «сенсация». Хотя, быть может, это заявление едва ли можно было назвать полновесной сенсацией, так как Грейбелл произнес его обычным тоном, и никто не знал, что оно означает. Судья медленно снял очки, извлек дужки из-под парика и уставился на свидетеля.
— Вы понимаете, что говорите? — осведомился он.
— Хорошо понимаю, ваше лордство.
— Хотел бы я в этом убедиться. Продолжайте, сэр Генри.
— Мы постараемся убедиться в этом, милорд, — сказал Г. М. — Каким образом вы так хорошо знали покойного в лицо?
— Я часто работал в другом месте — неподалеку. Каждую неделю, в субботу утром, недельную выручку в кожаной сумке доставляли в банк «Капитал каунтис». Ну, я был вроде телохранителя — хотя не скажу, чтобы в этом была нужда. Покойный не забирал деньги через прилавок, а просто выходил из задней двери банка, стоял снаружи, заложив руки за спину, и кивал мистеру Перкинсу, который приносил деньги, как бы давая свое благословение.
— Сколько раз вы видели его там?
— Много.
— Дюжину?
— Куда больше. — Свидетель скептически покачал головой и втянул воздух через дыру между зубами. — Каждую субботу в течение примерно полугода.
— Где вы были утром в пятницу 3 января?
— Очищал мусорное ведро в квартире ЗС, где живет мистер Ансуэлл. — Грейбелл дружелюбно кивнул в сторону подсудимого, ткнул себя кулаком под подбородок, как будто стараясь поддержать его, и сразу же принял напыщенно-серьезный вид.
— Где находилось мусорное ведро?
— В кухне.
— Кухня выходит в столовую?
— Да, как обычно, — согласился Грейбелл.
— Дверь между ними была закрыта?
— Да. Вернее, почти закрыта — оставалась щелочка.
— Что вы видели или слышали тогда?
— Ну, я старался особо не шуметь. Стоя в кухне, я услышал, как дверь столовой открылась — другая дверь, ведущая в прихожую. Меня это удивило, так как я не ожидал, что мистер Ансуэлл вернется. Я выглянул в щелочку и увидел, как в столовую быстро и бесшумно вошел мужчина. Было очевидно, что он замышляет недоброе. Шторы на окнах в столовой были опущены. Сначала он простучал стены, словно ища сейф, потом стал открывать ящики буфета. Сперва я не видел, что он вытащил, так как он стоял спиной ко мне. Потом он подошел к окну и поднял штору, чтобы лучше это разглядеть. Тогда я увидел, кто это и что он держит в руке.