Океанский патруль
Шрифт:
Клим отступил на шаг и уперся спиной в переборку, покрашенную в красный цвет. Сунув руку назад, нащупал огнетушитель и, сорвав его со стены, выставил раструбом вперед.
– Твоя никогда углекислота в глаза не получала? – миролюбиво спросил он, надеясь кончить миром этот неожиданный поединок. Представитель Поднебесной чем-то импонировал Климу и совсем не вызывал желания убивать его.
– Иэх! – дико заорал китаец, бросаясь вперед.
Клим сорвал рычаг и направил горловину огнетушителя в противника. Зашипев, огнетушитель начал работать, извергая из себя пенную струю. Сильный удар
Клим тоже не стал тратить времени даром, а крутанув фляк, оказался в двух метрах сзади. Нож с силой ударил в деревянную палубу, разнося доски в щепу.
Ворох не стал ждать, пока китаец снова нападет, а подпрыгнув, сорвал с крыши рубки багор, невесть каким образом очутившийся там. С силой метнув его в маленького механика, он убедился, как великолепно тот владеет своим телом. Противник сделал шаг в сторону и на лету перехватил летевший в него багор. Правда, для этого китайцу пришлось стать левым боком к Климу, на долю секунды сосредоточив все свое внимание на багре…
Клим не стал играть в благородство и, как только китаец на долю секунды отвлекся, метнул нож. Но китаец и тут оказался на высоте. Мгновенно перехватив багор второй рукой, он начал раскручивать его навстречу летящему тяжелому ножу. Подарок Дейла, ни на секунду не замедлив своего полета, легко перерубил древко багра, затем – левую руку и вонзился в грудь механику.
«Никогда я так близко не был от смерти», – признался сам себе Клим, выдергивая нож из груди китайца. Лицо недавнего смертельного врага сохранило удивленное и немного обиженное выражение.
Каперанг взглянул на кока, который без сознания валялся у левого борта. «Негр с простреленным коленом никуда не убежит, а вот посмотреть место предполагаемой дневки лучше сейчас», – решил он, аккуратно перешагивая через тело кока.
Брезент, дыбившийся рядом с небольшим яликом, прикрывал массивный гидроцикл «Ямаха», сверкающий свежим лаком. «На такой машинке можно далеко укатить», – удовлетворенно подумал Клим, снова закрывая японскую игрушку брезентом.
Первая же каюта, в которую вошел Клим, оказалась капитанской. Огромный стол из темного мореного дуба, занимавший едва ли не половину помещения, был девственно чист. Если, конечно, не считать капитана, сидевшего за ним и внимательно смотревшего на дверной проем. Во лбу у него зияло пулевое отверстие.
Мертвец покоился в большом кожаном кресле, откинув на подголовник лысую голову. Капитанская фуражка с большим разлапистым гербом спереди висела слева от покойника на небольшом полированном роге какого-то африканского козлика. Сейчас для капитана это не имело никакого значения – для путешествия в мир теней фуражка не нужна.
Раздвижная полированная стенка из того же мореного дуба, перекрывавшая половину каюты, была приоткрыта, и Клим на всякий случай заглянул за нее. На широкой кровати привольно разлеглась пышнотелая натуральная блондинка без всяких признаков жизни. Если, конечно, не считать крови, капавшей из перерезанного горла… Блондинка была молодой, не старше двадцати лет.
– Девушке помочь все равно уже нельзя, а вот мне одеться не мешает! – вслух сказал Клим.
В шкафу на
«Элементарно, Ватсон! Капитан не надеялся на свою память и держал к каждой карточке бирку с пин-кодом!» – обрадовался Клим, убирая карточки в так кстати подвернувшийся карман трусов. Одевшись, он почувствовал себя намного уверенней. Все-таки цивилизованному человеку, даже если он и «морской дьявол» российского розлива, привычнее ходить, хотя бы немного прикрыв наготу.
В коридоре раздались уверенные шаги. Дверь широко распахнулась, и в каюту ворвался лысый.
– Почему вы не постучали? – спокойно спросил Клим, выходя из капитанской спальни.
– Почему мертв механик и тяжело ранен кок? – с места в карьер взял лысый, врываясь в капитанскую каюту.
– Чиф, я понимаю, что ты у нас главный, но постарайся больше на меня не кричать. Я – человек нервный, битый в различных жизненных обстоятельствах, и могу неадекватно ответить на шумовой раздражитель.
Нож, мгновенно вылетевший из руки Клима, повернулся вокруг своей оси и вонзился в переборку в сантиметре от правого уха миллионера. Хэнк рванул влево, ударился о переборку головой и медленно осел на пол. При этом он невольно взглянул на зарезанную блондинку и, тряся головой, недоуменно спросил Клима:
– Зачем вы убили Флору?
В голосе толстяка послышалась нешуточная боль.
– Не трогал я вашу Флору. Когда я попал на яхту, в живых из команды застал только кока, который пытался на меня напасть. Пришлось прострелить ему колено. Это ужасно больно, но не смертельно, – Клим попытался объяснить, что случилось на яхте, но Хэнк, обхватив голову руками, заплакал:
– Я так любил Флору! Я купил ей квартиру в Сан-Арно! Осыпал ее бриллиантами, вытащил брата из тюрьмы, а она все время мне изменяла с капитаном… Как Флора могла так со мной поступить? – воздел руки к небу Хэнк. Похоже, его совсем не опечалила гибель экипажа яхты, капитана, причиненный материальный ущерб, а вот вероломство любовницы потрясло до глубины души.
– Вы лучше подумайте, как нам выйти из создавшегося положения, – предложил Клим и попытался обойти хозяина яхты.
– Скажу, что приплыл на яхту и обнаружил на ней…
Что обнаружил хозяин яхты на своей посудине, Клим так и не узнал. Лысый зашелся в страшном кашле. Его лицо посинело, глаза вылезли из орбит. Хэнк схватился за горло, пытаясь его расцарапать, чтобы глотнуть хоть немного воздуха.
В каюту влетела Изабель и, только взглянув на отца, моментально вылетела обратно. Миллионер упал на колени. Лицо его посерело, пошло красными пятнами.
– Эти уроды все разломали и унесли с собой аптечку! А там папин ингалятор! – закричала буквально через секунду влетевшая в каюту девушка, облаченная в одно полотенце, обернутое вокруг талии. Она обняла отца за голову и прижала к своей обнаженной груди. Крупные слезы потекли по ее щекам, образовав две светло-коричневые дорожки.