Океанский патруль
Шрифт:
– Отнесите меня к воде! – чуть слышно, но вполне внятно проговорила Изабель и слабо улыбнулась.
У спецназовца отлегло от души. Улыбаться мог только человек, полностью контролирующий мимику лица. Значит, никакой травмы шеи и позвоночника у прекрасной Изабель нет!
– С вашей дочерью все в порядке, чего нельзя сказать обо всех остальных участниках разыгравшихся здесь событий, – негромко на ходу бросил Клим, неся девушку на руках.
– Что же нам делать? Убит сын самого губернатора… Начальник полиции поставит всех на уши и заставит просеять каждую песчинку на острове!
Клима как будто окатили холодной водой. Вся операция шла насмарку! Если он попадет в полицию, то быстро оттуда не выйдет, а именно сегодня все должно и произойти… Три независимые группы, которые координирует Антей, проводят на этом острове секретную операцию!
– Ты не прав, миллионер! – раздался слева приятный баритон. – Копать никто не будет. Сейчас ты поедешь с нами в полицию и расскажешь, как вместе с этим маньяком и своей дочерью-шлюхой убил сына губернатора. Мы все видели и выступим свидетелями.
– Что вы лично будете с этого иметь, кроме морального удовлетворения? – нарочито небрежно спросил Клим, опуская девушку на песок. Руки у боевого пловца во время контакта с противником должны быть свободными.
Он встал к новым персонажам драмы левым боком, предпочитая не показывать боевой нож пловца, укрепленный на правой ноге. Два почти одинаковых крепыша в синих рубашках и такого же цвета шортах, как по команде, дернулись в сторону Вороха. Лучи мощных фонарей, до этого светивших прямо в лицо Клима и лысого, дернулись и сместились вниз.
Зажмурившись, каперанг осторожно приоткрыл глаза. Радужные шары постепенно ушли к вискам, и Клим снова обрел возможность видеть. Теперь он имел возможность оценить своих новых противников. Крепыши стояли в пяти метрах друг от друга и, несмотря на предложение Клима, не опускали двух револьверов, направленных в животы стоящих перед ними мужчин.
– Вы не могли бы сделать более конкретное предложение? – вежливо спросил правый крепыш. Он говорил по-английски почти без акцента.
– Во сколько вы оцениваете свое молчание об этом прискорбном инциденте? – спросил Клим, выдержав пятисекундную паузу.
– Сто тысяч долларов «кэшем»! – выпалил тип слева, сделав шаг вперед.
Клим заметил, что ствол пистолета, еще до начала разговора о деньгах грозно нацеленный в живот боевого пловца, сместился чуть ниже, и продолжил заговаривать своим собеседникам зубы, смещая внимание на себя и разжигая в противнике жадность.
– Сто тысяч долларов наличными – деньги большие. Надо очень потрудиться, чтобы их заработать, – неторопливо проговорил он, переминаясь с ноги на ногу.
При этом он изобразил такое добродушное выражение лица, что самому стало противно. У Клима вообще плохо получалась угодливая улыбка. Куда проще ему было крикнуть: «Руки вверх!», сделав при этом зверскую гримасу, при виде которой любой хулиган испуганно
– Ты куда, парень? – удивленно спросил один из злоумышленников, освещая фигуру Клима с ног до головы.
– Иду за деньгами. Только ста тысяч у меня нет. Вот тысяч сорок пять я, пожалуй, найду, – пообещал Ворох, делая еще один шаг в сторону моря.
– Рой пойдет с тобой, – решил правый крепыш, и Клим услышал за спиной его тяжелое сопение.
Остановившись возле глыбы ракушечника, спецназовец поднял правую руку вверх.
– Я спрятал сумку в этой глыбе. Ты позволишь мне взять ее оттуда? – негромко спросил он, по-прежнему стараясь держаться к своему стражу левым боком. Тот оказался парнем сообразительным.
– Ложись на землю! Руки и ноги широко раздвинь! Дернешься, сразу схлопочешь пулю! – скомандовал он, демонстрируя неплохую сноровку в конвоировании пленных. За все это время парень пока не допустил ни одной значительной ошибки, что говорило о его неплохой профессиональной подготовке.
– О' кей, парень! Я спокойно ложусь на песок и не дергаюсь. Ты только сдуру не нажми на курок, – просительно сказал Клим, быстро укладываясь на песок.
– Что у тебя за ножны на правой ноге? – подозрительно спросил парень.
– Они пустые. Я подводник. Все водолазы носят ножи на ноге. Знаешь, под водой все может случиться, а нож – единственная надежда… Но сейчас его нет – где-то выпал. Очень жалко, хорошее лезвие у него было, – пожаловался Клим.
– Давай, ложись, и без глупостей! – предупредил парень более миролюбивым голосом.
Пятнадцать секунд спустя сумка Клима вылетела на песок и, кувыркаясь, покатилась к самой воде.
– Что во второй сумке? – спросил охранник, едва Клим начал подниматься.
Нож, подарок Дейла, привычно переместился на неосвещенную сторону тела Клима. Чувствуя, что охранник настроен благодушно, каперанг небрежно ответил, садясь на песок:
– Понятия не имею. Это сумка Хэнка.
– Что там, как ты думаешь? – повторно спросил конвоир, не делая никаких попыток помешать Климу подняться.
«Это его первая серьезная ошибка. Нельзя отдавать инициативу конвоируемому», – отметил Клим, делая первый шаг в сторону своей сумки. На всякий случай он поспешил ответить на вопрос конвоира, стараясь выиграть время:
– Понятия не имею, что засунул туда Хэнк. Но она тяжелая, как будто в нее положили свинец или золото… Слушай, а может, и вправду золотишко? – спросил Клим, остановившись в полуметре от своей сумки в ожидании ответа.
Бандит безмолвствовал, и Ворох решил действовать. Дойдя до своей сумки, он попытался нагнуться над ней, чтобы расстегнуть замок, но был остановлен грозным окриком:
– Сядь на песок! Руки за голову! Я сам осмотрю твою сумку.
– Как прикажешь, начальник, – согласился Клим, чуть повернувшись и посылая нож в горло своему конвоиру.