Океан для троих
Шрифт:
Но тут Дороти заметила между острыми зубцами на цепи ожерелья тонкие золотые кольца.
Серьги. Моряцкие. Больше полусотни даже с виду, без счета.
Милосердие сделало вид, что моргнуло, а шум дождя спрятал хруст позвонков.
Из моряцких серег коллекций не составляют и добровольно с ними не расстаются: не продают и не покупают, не ставят на кон в кости. Потому что это последний взнос за последний путь и последний приют. Когда ты уже ушел в царство теней и обречен вечно молчать, тот, кто остался рядом с твоим телом, получает серьгу как плату за работу могильщика. А этот
В память о драке у Дороти остались пять неглубоких порезов на плече – дикарь носил на пальцах левой руки металлические наперстки с когтями – и еще разбитая губа.
Где-то спереди зашумело, мелькнула тень, и на секунду в свете фонаря показался Морено, держащий наизготовку абордажный палаш, лезвие которого уже потеряло блеск из-за замаравшей его крови. Огляделся и снова бесшумным смуглым призраком исчез в пелене дождя.
Значит, нужно ждать.
Дороти замерла и прислушалась – где-то левее раздался короткий свист и всплеск. Похоже, что экипаж “Грозовой чайки” снова убыл на единицу – Морено бил наверняка и жалеть тех, кто вез его команду на каторгу, не собирался. Что ж, хорошо бы добраться до здешнего капитана первой и вытрясти из него причины, по которым он взял столь спорный груз. Незаконно взял.
Но когда Дороти спустилась в жилую часть, на нее, точно тигрица, налетела со спины рыжая охранница. Обхватила ногами за шею, сжала бедра и попыталась резким, коротким движением сломать позвоночник. Но шея у Дороти была приделана крепче, чем ожидала убийца. Она пошатнулась, но успела скинул с себя дурную наездницу, отмахнулась вслепую, получила очень сильный удар в солнечное сплетение и, задыхаясь, упала.
Но тут появился Рауль и коротким ударом в шею спас ситуацию. Быть обязанной пирату было ново и неприятно.
– Без меня ты беспомощна, – мимоходом бросил Морено, протягивая руку и помогая встать.
– Я ее не увидела в темноте, – Дороти поднялась с обломков рундука, на который ее отправили коварным ударом.
– Ты командовала кораблем или пансионом для благородных девиц? Женщины куда опаснее мужчин. Хорошо она тебя отделала! Жаль, что такой оторвы не было на “Каракатице”. Игра в благородство нам сейчас не помощник. Если дама тыкает в тебя кинжалом – придется тыкать в ответ. Мне совсем не хочется потерять все и пойти на дно кормить крабов только потому, что одной девице захотелось еще немного побыть благородной леди. Ты вне закона, Дороти Вильямс! Ты – как я. А я – не джентльмен. Так что забудь про правила хорошего тона. И бей первой.
Рауль наступил сапогом на волосы рыжей охраннице, которая как раз потянулась к отлетевшему в сторону ножу, и почти без размаха врезал ей кулаком под подбородок.
– Часа три у нас теперь есть в запасе. Пошли.
– Мне все это не нравится, – поделилась Дороти. – Они не похожи ни на торговцев, ни на контрабандистов. Это какие-то наемники… Точно ашашины с Востока, из Горавии.
Конвоиры на торговом судне “Грозовая чайка”, где держали команду “Каракатицы”, и впрямь оказались странными. Если не сказать больше… Да и сам корабль тоже.
– Ты нашел своих? – Дороти хоть и встала на ноги,
– Видел мельком, но пришлось отвлечься. Разбирался с капитаном. У нас с ним случился хороший разговор. Резкий. С глазу на глаз. Не пойму, кто тут настолько сбрендил, что поставил на командование черного ублюдка?
– Дьявол тебя побери! Я хотела с ним поговорить.
– Пятьдесят футов вниз, и он весь твой, – Морено красноречиво указал палашом в днище корабля. – Но он будет неразговорчив, со второй-то улыбкой на шее.
– Зря. Мы могли бы получить вести о “Каракатице” и сведения о том, почему твою команду передали этим наемникам. Не понимаю, как ты стал капитаном? С таким талантом предвидеть.
– Я служил коком, но то, что я готовил, было невозможно жрать, и ребята от греха подальше выбрали меня в капитаны, – оскалился Морено, обыскивая бессознательную рыжую. – Капитанская каюта дальше всего от камбуза, а они перестраховщики.
– Он мог здорово облегчить нам жизнь, – упрекнула Дороти.
Черный Пес устало вздохнул и сказал:
– А теперь он облегчает жизнь акулам. А курс “Каракатицы”… Ты права, неплохо знать, куда отправилась моя детка. Я добуду новости из этого рыбьего корма, – он кивнул на рыжую. – Только поверь, ты не захочешь знать, как именно. Верхняя палуба чиста – там были трое плюс капитан. Остальная команда, похоже, спустилась на берег и не вернулась на борт вовремя. Так что нам повезло. Но времени впритык. На тебе трюмы – я заглянул мимоходом, там один охранник. Пистолетов у него нет. А я пока что побеседую …
Дороти не стала спорить – в конце концов, кто она такая, чтобы мешать Черному Псу убивать работорговцев, этих океанских шакалов? Она подхватила саблю, вышла за дверь, осторожно прикрыла ее за собой и, не оглядываясь, спустилась вниз.
Людей с “Каракатицы” держали в кормовой части трюма – двадцать человек загнали в тесную железную клетушку, в которой они могли только стоять, стиснутые прутьями и плечами своих же сокамерников.
Охранял этот зверинец странный моряк, с простодушным лицом, которое уместно бы смотрелось где-то в глубине университетской библиотеки, а не на борту судна с живым грузом. Но у Дороти нехорошо засосало под ложечкой, и она, идя на поводу у своей интуиции, покрепче взялась за рукоять сабли и медленно спустилась по ступеням, стараясь ни на секунду не выпускать из вида охранника.
Тот, казалось, ничего не замечал – перекладывал увлеченно карты в колоде.
Пленники Дороти заметили сразу, но не выдали ее ничем – ни жестом, ни звуком. Только самый громадный из них, Саммерс, которому приходилось стоять согнувшись – клетка была на четверть фута ниже необходимого, – беззвучно проговорил “бей”.
Но Дороти настиг приступ любопытства – карты в руках матроса, а точнее, рисунки на них были столь необычны, что сначала она подумал – мерещится. Но спустилась еще ниже и поняла, нет, зрение не обманывает – на прочных лаковых картонках обнаженные тела сплетались в фигуры, и количество участников свального греха на каждой равнялось стоимости карты.