Окаянь 3
Шрифт:
Впрочем, у плацкарта имелись свои положительные стороны. Здесь никто никому не навязывал общение. Хочешь, поддержи разговор соседей, не хочешь – твоё право. Можно просто смотреть в окно, не обращая внимания на снующих мимо тебя людей. Зотагин так и сделал. Когда вдоволь насмотрелся на пробегающие за окном пейзажи достал и развернул газету «Правда», купленную за три копейки в автомате железнодорожного вокзала Уфы. Газета была вчерашней, за четвёртое мая. Свежий номер до отхода поезда в автомат зарядить не успели.
Первым делом Зотагин просмотрел новости. Из них узнал, что коллектив грузинских мартеновцев-металлургов из города
В мире Зотагина Украины с Грузией уже давно не было. Грузины вместе с соседями бесследно растворились в составе Османской Империи, а жители незалежной, вдруг возжелавшие стать щирыми европейцами, активно использовались самой Европой против России. Настолько активно, что их почти не осталось. А те, что остались позже вместе с ней и сгорели в развязанной Западом войне. Но здесь пока все они трудились на благо страны и даже планы перевыполняли. Впрочем, в передовиках сейчас отметились многие. Приближался двадцать шестой съезд Коммунистической партии Советского Союза, поэтому социалистическое соревнование среди трудовых коллективов росло и ширилось.
Зотагин задумался и не заметил, как поезд сбавил ход и, лязгнув буферами, остановился напротив одноэтажного длинного здания под шатровой крышей с рядом окон в резных наличниках.
— Что за станция? — сунулся к окну проходивший мимо места Зотагина крупный мужчина в спортивном костюме. От него пахнуло терпким одеколоном и свежим табаком.
— Подгузная, — прочёл Зотагин вывеску на здании вокзала.
— Не знаешь, сколько здесь стоим?
Зотагин молча пожал плечами.
— Две минуты, — ответили сбоку.
— Точно? — обернулся в ту сторону мужчина.
— Точнее не бывает, — подтвердили оттуда. — Не впервой здесь еду, знаю.
— Жалко, — неизвестно о чём пожалел наодеколоненный и направился дальше по проходу, посторонившись, чтобы пропустить спешащего ему навстречу сухощавого средних лет мужичка с фибровым чемоданом кирпичного цвета.
— Ф-фух! — мужичок остановился возле Зотагина. — Моё место, — указал он на верхнюю полку. Потом привстал на цыпочки и, крякнув, забросил чемодан на багажную полку уместив его рядом со свёрнутым матрасом.
Поезд тем временем плавно тронулся и стал набирать ход, всё чаще постукивая колёсами на стыках рельсов.
— У меня к вам, ребят, просьба будет, — обратился новый попутчик к присутствующим. — Я тут со своими еду, а билеты только в разные вагоны сумели купить. Не в службу, а в дружбу присмотрите за вещичками, а? Пока я к нашим в соседний вагон смотаюсь, а? Договорились, а? — спросил он почему-то у Зотагина.
— Да кому они нужны, эти твои вещички, — добродушно отмахнулся седеющий коренастый
— Почему нет? — его сосед по нижней полке, тоже мужчина в годах, отложил журнал «Крокодил», поправил очки в роговой оправе и тоже поднялся, пообещав: — Оставляйте ваш чемодан, гражданин. Не бойтесь, никуда он не денется.
— А что у тебя в чемодане? — не отрываясь от книги поинтересовался у мужичка парень с верхней полки.
— Золото-брильянты! — фразой из известной комедии ответил за него четвёртый пассажир в их купе. Интеллигентного вида молодой человек в серебристо-серой водолазке и джинсах. — Можно я ваш журнал полистаю пока вы курите? — спросил он.
— Разумеется. Конечно полистайте, — разрешил Авдеич.
— Вот и ладненько! Тогда я побежал! — обрадовался их новый попутчик.
— Билет! — перехватила его проводница. — Билет я за тебя сдавать буду?
— На вот, держи! —достал тот билет из кармана.
Проводница неторопливо вложила его в свободный кармашек папки с билетами.
— Чай заказывать будем?
— Какой ещё чай? — возмутился мужичок. — Там эта… стынет!
— А я бы от чая не отказался, — сказал Зотагин.
Вернувшись на своё место, Зотагин какое-то время смотрел в окно, маленькими глотками отпивая из стакана горячий чай, потом снова взялся за газету. Теперь его внимание привлекла передовица. Редакционная статья на первой полосе газеты была посвящена близящемуся празднованию Победы СССР над гитлеровской Германией в Великой Отечественной войне и называлась «Юным о подвиге». В ней говорилось, что “через несколько дней исполнится тридцать пять лет нашей Победы. Годы идут, вырастают новые поколения, для которых Великая Отечественная война – страница истории. С душевным волнением прикасается к ним молодая поросль Страны Советов. И как важно донести до ума и сердца детей, юношества величие подвига, раскрыть его огромное историческое значение. Это – наш долг перед теми, кого уже нет рядом, кто пал на поле брани за Родину, это – наш долг перед собой и перед теми, чья жизнь только начинается”.
Мысль была правильная, но изложение… Тянуло от сказанного махровым конторским формализмом. Не брало оно за душу. Зотагин вспомнил, как им рассказывали о той войне в школе. Россия, дескать, в середине прошлого века вероломно напала на Финляндию, а Германия встала на защиту маленькой северной страны. Немцев поддержал весь мир. И если бы не провокационная деятельность большевистских шпионов, заставивших Гитлера поверить, будто Англия и Франция замыслили нанести подлый удар ему в спину, большой войны тогда могло не случиться. Пока страны всеми возможными способами пытались урегулировать политические отношения, сама Россия усиленно готовилась к завоеванию Европы. Как отмечал в своём знаменитом историческом труде «Ледокол» доктор Оксфордского университета Алекс Суворофф, германская армия и объединённые войска европейских стран ранним утром 1941 года были вынуждены перейти границу России, сумев буквально на часы опередить готовые к вторжению большевистские армады тяжёлых бомбардировщиков и скоростных танков. Странно, но почему-то все упрямо называли Советский Союз того времени Россией. Впрочем, какая им разница. Всего лишь маленькая неточность к большому обману. Главное, в его мире верили всему этому!