Окаянь 3
Шрифт:
— А попытки были? Хотя бы ради интереса проверить, насколько глубоко можно уйти в прошлое? — спросил Мартынов.
— Были, — ответил Мазаев. — Глубина проникновения практически беспредельна. Другое дело, что знания, полученные из экспедиций глубокого проникновения, интересуют сравнительно узкий круг учёных. Палеонтологов, археологов… Никто не спорит о необходимости подобных изысканий или, к примеру, изучения палеомагнетизма Земли, но путешествия вглубь тысячелетий требуют огромных энергозатрат. Сейчас мы таких трат позволить себе не можем. Всё направлено на решение текущей задачи.
— У меня вопрос, господин лектор…
— Слушаю вас, — повернулся тот к Зотагину. — Однако,
— Я только хотел узнать, у вас аварии с Паромом были? — спросил Зотагин, считая, что уж тут-то никакой зауми ждать не придётся.
— К сожалению, аварии были, — признал Мазаев. — Согласитесь, всё предусмотреть невозможно. Последняя авария произошла примерно полгода назад, если исходить из текущего времени. В действительности, временной разброс был очень широким. Говорили, будто всё случилась из-за нарушения подачи энергии на плазменный кокон генератора пространственно-временного поля. К счастью обошлось без жертв. Паром в тот раз работал в автоматическом режиме. Но выплески оказались сильными. С одним даже какой-то корабль к нам сюда принесло.
— Десантный. На воздушной подушке, — сказал Зотагин. — «Сергей Осипов» назывался.
— Даже так? — удивился лектор. — И откуда, позвольте спросить, эти подробности?
— Мы на нём через Топь шли.
Все с интересом уставились на Зотагина.
— Неожиданно, — это опять Овирский.
— Согласен, — сказал Мазаев. — Э-э… Александр Сергеевич, вы утверждаете, будто были на том корабле? Я правильно вас понял? — Зотагин кивнул. — В таком случае предлагаю сделать небольшой перерыв, дабы привести мысли в порядок, а минут этак через пятнадцать-двадцать мы здесь снова соберёмся и вы, Александр Сергеевич, подробно нам обо всём расскажете. Все согласны? Вот и замечательно.
— Должен признаться, вы нас очень удивили, юноша, — заметил Мартынов, когда они вышли из аудитории. Он с удовольствием вдохнул напоенный сосновым ароматом воздух и достал из поясной барсетки курительную трубку. — Я уже предвкушаю удовольствие от вашего рассказа.
— Чего ж ты раньше-то молчал? — спросил Самсонов.
— Никто не спрашивал, — ответил Зотагин, глядя, как Мартынов длинной спичкой зажигает трубку.
— Логично, — кивнул Овирский, ладонью отмахиваясь от дыма. — Сергей Илларионович, могу я вас попросить отойти немного в сторону? Я не переношу табак.
— Попросить не возбраняется, — разрешил Мартынов, не двигаясь с места. — А там что? Похоже, сдают зачёт по туризму.
Сосны здесь полого спускались к озеру. На берегу двое молодых людей ставили палатку. Не современную из яркой синтетики, а серый брезентовый домик на расчалках с колышками. Неподалёку от палатки горел костёр. Возле него кружком сидело ещё человек пять. Молодых людей и девушек. Один что-то пел, перебирая струны гитары, остальные слушали.
— Нам это тоже предстоит, — сказал Самсонов.
Зотагину было тревожно. Он с трудом представлял своё будущее выступление. Тем более перед людьми ему совсем незнакомыми. Сможет ли подобрать для рассказа нужные слова? Рассказчик-то из него никакой. Это Осокин о чём угодно мог часами спорить с Серёжкой. И здесь бы чувствовал себя, как рыба в воде. Только нет их уже. Ни Осокина, ни Голубчика.
— Зря волнуетесь, юноша, — по-своему понял его состояние Мартынов. — Хотите совет из личного опыта? Не старайтесь подыскивать нужные слова. Только совсем запутаетесь и не донесёте до слушателей нужную мысль. Вместо этого создайте себе яркое видение того, о чём хотите поведать. Слова, поверьте профессионалу, сами найдутся.
Глава 6
6.
Зотагин внял совету Мартынова. Во всяком случае постарался. Его слушали внимательно. Задавали вопросы, уточняя, если что-то было непонятно. Зотагин начал рассказ со знакомства в таёжной заимке с китайцами. Вначале неуверенно, потом всё больше увлекаясь, в красках, словно переживал всё заново, стал описывать приключения во время экспедиции. Подробно остановился на встрече с мамонтами и американским спецназом. Хотел лишь вскользь упомянуть о странном океане под северным сиянием, но Мазаев заставил нарисовать полную картину того происшествия. Больше всего вопросов возникло, когда Зотагин рассказал, как они обнаружили корабль и потом, после пленения кочевниками, попали на его борт, где познакомились с командой. Тут Мазаев буквально засыпал его вопросами. Как выглядел корабль, сколько человек было в экипаже, как они к ним отнеслись, что рассказали о себе… Зотагин отвечал как мог. Завершил рассказ переходом на корабле через Топь и госпиталем, откуда Потапыч через весовую склада сельхозпродукции доставил его сюда на своём «лаптёжнике».
— Это машина такая, — пояснил Зотагин.
— Корабль оттуда, из мира, куда мы отправимся, Олег Борисович? — спросил Самсонов.
— Не совсем, но, похоже, да, — ответил Мазаев. — Из его продолжения.
— Опять загадки, — Мартынов во время рассказа Зотагина машинально достал трубку и теперь крутил её в руках.
— Загадок более чем достаточно, — согласился Мазаев. — Одни только следы от пуль у мамонтов палеонтологов в тупик поставят. А если в том геологическом слое ещё и останки американского спецназа с вертолётом обнаружат, они совсем с ума сойдут. Допустить этого, конечно, нельзя. Придётся озадачить руководство. Пусть принимают меры, — он прервался, подошёл к трибуне и сделал отметку на своём планшете.
— Хотелось бы заодно подробнее узнать о взаимосвязях параллельных миров, — напомнил ему Овирский, осуждающе косясь на трубку в руках Мартынова.
— Да-да, конечно, — лектор поднял глаза от планшета, оглядел слушателей, подошёл к окну, постоял, глядя на лес и покачиваясь с пятки на носок, затем снова повернулся к аудитории. — Полагаю, всем известно о критической точке, где система становится неустойчивой к изменениям и где происходит её структурная перестройка, — издалека начал Мазаев. — Это так называемая точка бифуркации. В ней система – в нашем случае это общество – колеблется перед выбором пути дальнейшей эволюции. При этом само общество на какое-то время становится крайне неустойчивым и непредсказуемым. Образно говоря, его шатает. Это время переворотов, революций, войн и прочих потрясений. В конечном счёте общество всё-таки выбирает путь своего дальнейшего развития. На его выбор влияет огромное количество факторов, порой совсем незаметных и потому изначально не принимаемых во внимание. Заранее предсказать, по какому пути пойдёт общество практически невозможно. Было невозможно, пока не появился «Демиург», — уточнил Олег Борисович.