Охранители
Шрифт:
Благотворительность. Что за бред? Кого волнует судьба её брата? Список фондов она порвала и выбросила сразу же. Девушка не могла доверить жизнь и здоровье мелкого чужим людям и, как всегда, взяла всё в свои руки.
Первым делом связалась с клиниками в Германии, Израиле и Южной Корее, направила им документы с диагнозом и получила предварительную стоимость лечения. У всех получилось примерно одинаково – триста тысяч евро. А ещё сотка – на перелёты, питание, проживание и восстанавливающие медикаменты с процедурами, которые понадобятся, когда Сёмку успешно прооперируют.
Именно так:
Затем Варя посчитала семейный бюджет, который оставался на завершение ремонта новой квартиры и покупку мебели (это подождёт хоть тысячу лет): тридцать тысяч евро, даже не десятая часть от необходимого.
Через маман и отчима Валеру выставила на продажу старую квартиру в Степянке, её риелтор быстро сплавил каким-то иногородним за пятьдесят тысяч евро.
Потом посчитала, сколько сможет поднять на трёх клиентах, которые были у неё в разработке, – это ещё тридцатка. Итого получалось сто десять тысяч евро.
Клиника в Израиле согласилась на предоплату в тридцать процентов – позавчера экспресс-почтой пришёл договор на подпись, а уже сегодня вечером Света, Валера и Сёмка летят в Тель-Авив на первичное обследование.
Варе оставались сущие пустячки – до конца месяца найти оставшиеся двести девяносто тысяч евро. Но, к счастью, она знала где, у кого и как взять нужную сумму. К этому клиенту она подбиралась очень давно, имела по нему кучу инфы, но не торопилась из-за страха провала.
Для этого папика такая сумма должна быть мусором. Все-таки один из богатейших людей Беларуси, почти миллиардер. Но девушка не обольщалась – деньги считают все. Даже те, у кого их безумно много. Особенно те, у кого их безумно много.
– Мы справимся? – уже более спокойно, немного отрешённо спросила Света.
– Мам, ты чего? Не кисни! Конечно, справимся, – ответила Варя как можно увереннее, не давая сознанию женщины создавать новые негативные эмоции и рождать панику. – Денег овердофига, врачи зачётные, тебе ещё внуков нянчить. Только не моих, я кидсов собираюсь заводить ближе к пенсии. Ты уже тогда помрёшь от старости, поэтому будешь Сёмке помогать. Прикинь, какой он папка классный будет.
– А у тебя парень есть, нравится кто в школе?
Блин, не вовремя она со своими вопросами. Девушка коснулась ещё раз её сознания:
– Зачем? Они ж все тупики. И, вообще, я же только неделю в новой школе. Даже имена одноклассников толком не запомнила: там сплошные Митрофаны, Агафоны, Елисеи, Македонии, Феофаны, Спиридоны и Терентии. Какой-то доисторический зоопарк. Прикинь, твоего внука будут звать Александр Пантелеймонович Краснов.
– Фамилия тоже будет не наша. Ты же возьмёшь фамилию мужа.
– Ага. Сейчас. Разбежалась. Мой муж будет меня так сильно любить, что возьмёт мою, я тебе гарантирую. Она стопиццот лучше, чем какой-нибудь Вагин, Попик, Головастиков или Трюфель.
Они дружно рассмеялись.
04
В Цитадели на Небесах царил хаос. Настоящий человеческий хаос. Потому что здесь было
А ещё больше ангелов Царства Небес: титанокрылые преторианцы, сталекрылые велиты, свинцовокрылые принципы, ониксовокрылые конквизиторы, меднокрылые протектаты, оловокрылые квесторы, орихалковокрылые медикусы, железнокрылые архангелы и обычные белокрылые охранители. Лязг металлических крыльев заглушал всё вокруг. Все воинства из трёх триад.
Единственных, кого не стоило искать в толпе, – это золотокрылых архонтов во главе с Полемархом. Совет Двенадцати – высшие иерархи Царства Небес и всех подчинённых им срединных миров. Они с комфортом располагались в Башне Завета и практически никогда её не покидали.
– Дружище, я же говорил, что здесь что-то не то! – воскликнул Табрис, – Чувствую, наш отдых накрылся.
– Что бы тут ни произошло, охранителей это не касается. Наше дело охоронять людей, – уверенно прокомментировал Кариэф.
Немного пройдя по улице, которая вела на центральную площадь Всех Ангелов, а затем свернув налево, охранители поняли, что здесь делают небесники.
Они что-то споро возводили на неожиданно возникшем пустыре с почерневшей землёй и оплавившимися камнями. Кое-где валялись обломки красного кирпича и обгоревшего дерева от предыдущих строений. В соседних уцелевших домах блестели новые стекла, а на стенах просвечивались заменённые кирпичи и высыхали свежая штукатурка и краска.
– Рвануло так рвануло! – удивлённо произнёс Табрис, нагнулся и зачерпнул горсть рыхлой земли. – Пахнет смертью… Многими смертями. Больше ничего не вижу. Конквизиторы качественно закрыли доступ.
Меч-фамильяр Барон злобно зарычал в запечатанных ножнах, пришлось успокаивать его поглаживанием.
– Это вроде Шёлковый квартал. Мне кажется, где-то здесь жила Пистис, владычица веры. Хотя, не уверен. Спросим у кого-нибудь?
– Ты что, с падшими решил зацепиться? – Табрис резко потянул товарища за руку в сторону. – Пошли отсюда. Меньше знаешь – легче летаешь. Слышал такое?
– Ты слишком сильно их боишься. – Кариэф очнулся от размышлений и пошёл без принуждения. – Не такие уж они страшные и опасные.
– А Тринадцатый?
– Слишком мелко дня него.
– Хорошо, кто ещё, по-твоему, способен уничтожить целый квартал в самой Цитадели? – прошептал Табрис на ухо. – Ониксовокрылые конквизиторы казнят только за одну мысль о подобном.
– У нас много недоброжелателей, ещё больше врагов.
– Кто? Язычи, пламенители, водоносцы? Смешно три раза. Это точно был Тринадцатый и его падшие.
Главное здание Гильдии охранителей располагалось относительно недалеко от уничтоженного квартала, но почти не пострадало. Построенное из красного кирпича, как и всё вокруг, больше десяти этажей в высоту оно было покрыто панорамными витражами с сюжетами из жизни обитателей Земли и других менее ценных срединных миров, входящих в Царство Небес. Место нашлось и всемирному потопу, и открытию Америки европейцами, и чуме, уничтожившей пол-Европы, и изгнанию язычей на Перинасий, и обеим мировым войнам, и первым великим миграциям на Примеру, Валенсу и Ровно.