Охотник
Шрифт:
Примерно в полутора километрах от берега светились яркие огни. Некоторые мерцали – так горел огонь. Другие сияли ровно – видимо, чужаки использовали электрический свет. Ивана мало беспокоил плавучий посёлок – он находился далеко и был виден как на ладони. Куда большую опасность могли представлять строения на берегу. Иван уже заметил двух человек, дежурящих на крыше плоского бункера. А сколько людей спряталось внутри? И что за оружие у них?
Высокие пирамидальные кучи хвороста он сначала принял за шалаши. Потом понял – это сложенные костры.
Настоящие шалаши стояли около бункера – большие и крепкие.
Из одного из них выбрался человек, потянулся, раскинув руки, – похоже, внутри всё же было тесновато. Наклонившись, он заглянул в шалаш – должно быть, что-то сказал, может быть, позвал кого-то. И через минуту появился другой человек – ростом пониже и одетый иначе.
Человек сделал пару шагов, и Иван понял, что это женщина. Сердце забилось сильней. Он сполз с камней, перебрался к ободранному ветрами кусту ивы, залег у корней.
Женщина и её спутник медленно шли к воде. Теперь Иван точно видел, что это Тая. Он прицелился в моряка – между ними было метров четыреста, но Иван, уже пристрелявший винтовку, был уверен, что не промахнется.
Палец мягко лёг на спусковой крючок.
Один выстрел – и Тая свободна. Но что делать потом? У охраны на крыше, возможно, такие же винтовки. А может и лучше – более дальнобойные, с сильной оптикой. Убежать не выйдет, тем более с девушкой…
Убрать сначала охрану? Но получится ли сделать это быстро?
Иван перевел прицел в сторону бункера. Мысленно попросил братьев-заступников, своих легендарных дедов: пожалуйста, отвлеките одного! Пусть охранник отвернется! Сделайте так, чтобы он не заметил смерти товарища! Всего-то и нужна одна секунда. А следующая пуля заберет и его жизнь.
Никогда прежде не обращался Иван к мертвым предкам столь искренне и жарко. И – чудо! – молитва сработала: один из бойцов отвернулся и подошел к краю крыши. Кажется, он собирался помочиться вниз.
Иван мысленно возликовал. Прикинул еще раз в уме, поводя стволом от цели к цели: бесшумно снимаю первого охранника, потом второго – справляющего нужду, потом стреляю в конвоира, ведущего Таю к лодкам… И она свободна!
Он вдруг заметил еще одного бойца, поднявшегося из лодки, и не смог сдержать вздох разочарования.
Берег охранялся куда надежней, чем ему показалось сначала.
Наверное, и на тяжелом плоту, привязанном у берега, кто-то дежурит – не зря же на нем установлен еще один бункер, похожий на береговой, но меньший размером.
Иван, скрипя зубами, следил, как Тая забирается в лодку, как два моряка стаскивают суденышко на глубину. Потом один сел за вёсла, а второй устроился на корме. Каждый взмах вёсел отдалял девушку от Ивана; он уже не мог её видеть, но продолжал следить за прыгающей на волнах лодкой, пока она не слилась с темной тушей корабля, поверху усеянной огоньками.
Медленно Иван отступил к лесу, спрятался за деревьями, замечая на их стволах
В последний раз Иван окинул взглядом расположение врага. Он уже собирался уходить, как вдруг его внимание привлекло движение неясных теней около бункера и нарастающий шум. Он поднял винтовку, приложился к наглазнику…
Один из охранников оставил свой пост на крыше. Он выволок из шалаша пленную девушку, бросил её на землю, начал стаскивать с нее одежду. Две женщины, вырвавшись на свободу вслед за подругой, попытались остановить насильника, но он ударами и руганью загнал их назад. Его товарищ стоял на краю крыши, смотрел на происходящее, отпускал какие-то шуточки и сам же громко над ними хохотал…
Иван не убил их.
Но это далось ему очень и очень непросто.
66
Капитану второго ранга Ларионову не спалось вот уже третью ночь. Голосовой связи не было ни с руководством, ни с Теребко – опять аппаратура барахлила. Хорошо хоть, телеграф продолжал работать – два раза в день радист отбивал ключом морзянку, сообщая в штаб о положении дел: Коктейль получен, анализ начат, заложники под охраной, ведутся допросы, за последние сутки среди личного состава одна вовремя замеченная мутация и еще два зара отравились какой-то бурдой, но пока живы, поисковые отряды на связь не выходят.
От Теребко не было даже голубей. Ларионов убеждал себя, что птицы могли передохнуть. Но спокойней ему не делалось.
«Впрочем, – убеждал он себя, – основная задача выполнена. Коктейль у нас, да еще в таком количестве, на которое мы и надеяться не могли».
В обед он не выдержал, велел устроить встречу со сгинувшим в своей лаборатории Пиджаком. Отчет, который капитан получил вчера, был совершенно непонятен.
Лейтенант Истомин появился только вечером – раньше никак не мог: ему надо было переправиться с баржи на подлодку, отсидеться в горячем шлюзе, переодеться, пройти стерилизующую камеру, выждать голым положенное время в «сушилке», потом сдать экспресс-анализ… Может, и не следовало отрывать Пиджака от работы?
– Ну так что там, Валера? – спросил капитан Ларионов у наконец-то явившегося гостя. Встреча проходила в личном кубрике. На прикрученном к полу столике дымилось тушеное мясо с овощами, приготовленное коком по личной просьбе капитана.
– Ты располагайся. – Ларионов был сама любезность. Ему, впрочем, было немного некомфортно – он побаивался людей, только что вернувшихся из «большого мира», пусть даже они прошли все хитроумные системы, созданные для того, чтобы сохранить стерильность помещений атомной подлодки.