Охотник

Шэн Л. Дж.

Динь-динь, мать вашу, динь. Ваш покорный слуга.

– Ты жив, – заметил отец весьма недовольным тоном и продолжил что-то читать в лежащем на столе айпаде, вскинув брови.

Киллиан развалился перед ним на своем месте, строча кому-то сообщения.

– Не стоит так сильно расстраиваться. – Я вошел в кабинет и уселся рядом с Киллианом.

Повернулся к брату.

– Выйди.

Он оторвал пылающий взгляд от телефона. У него был вызывающий, насмешливый взгляд человека, который так и ждал приглашения развязать войну.

– Ты что, под кайфом? –

вежливо поинтересовался он.

– Трезв, как жалкая обрюзгшая знаменитость, вышедшая из лечебницы. Мне нужно поговорить с отцом. Наедине.

Они обменялись взглядами, в которых таился не один десяток фраз. Наконец Джеральд кивнул. Мой брат встал, но сперва бросил на меня предостерегающий взгляд, говоривший: как только отец меня отымеет, он сунет мне в зад взрывчатку.

Дверь закрылась, и я повернулся к отцу.

– У меня есть несколько отличных зацепок насчет того, что затеял Сильвестр, – начал я, но он перебил меня взмахом руки, отчего айпад с грохотом упал на стол.

– Ты без вести пропадаешь на четыре дня после того, как провалилось твое соглашение с девчонкой Бреннан, и думаешь, что меня волнуют твои теории заговора?

– Я думаю, что тебя волнует эта компания, – процедил я сквозь зубы. – А у меня есть информация.

– Бросай быть профессиональным канительщиком, – возразил отец. – И давай ближе к делу. Ты пришел, потому что облажался и тебе не хватило смелости понести ответственность. Ты нарушил правила. Не соблюдал воздержание.

– Нет, – признался я. – Не соблюдал, но я не спал с той девчонкой, Ланой. А то, что было с Сейлор… – Я помолчал, чувствуя, как раздуваются ноздри. – Это был не просто секс.

Мне хотелось забрать свои слова назад, забрать их все. Что я такое несу? У меня ведь не было чувств к Кэррот Топ, ведь так? Вот только она уже давно не была Кэррот Топом. Она была девушкой, с которой я хотел разговаривать каждый день, целый день, если бы мог. Девушкой, которая заставляла меня смеяться. Девушкой, от которой у меня вставал и не только при близком контакте, но даже от одной мысли о ней. От одних только отголосков ее запаха мне хотелось тереться причинным местом о стенку душевой.

Меня бесило, что Сейлор Бреннан была мне небезразлична, но я не мог перестать думать о ней, беспокоиться за нее, постоянно гадать, что она делала, о чем думала, какую еду заказывала в DoorDash. Маленькая охотница полностью завладела моим разумом, наполнив его собой, и, незаметно для меня – без моего чертова дозволения, – прошмыгнула из разума в мое сердце.

– Не пытайся впарить мне историю про подружку. – Отец поднял руку, чтобы заставить меня замолчать. – Я не вчера родился.

– Я и не говорил, что она была моей подружкой. Но я что-то… чувствую, – уклончиво ответил я. А еще произнес слово «что-то» так, будто оно было соткано из лобковых волос, выплюнув его моментально.

– Была? – athair окинул меня скептическим взглядом.

– Она меня бросила, – признался я.

– Ни за что в это не поверю.

– Да мне насрать, во что ты веришь. – Я вежливо улыбнулся, положил ногу на ногу и обхватил руками коленку. – Это правда, и не смей от нее отмахиваться. Думаю, настал тот момент, которого ты ждал:

когда будешь размахивать новым подписанным завещанием перед моим лицом. Давай. Развлекайся.

Не упустив прекрасную возможность пролить кровь, он достал из ящика гребаное завещание, принялся демонстративно листать страницы, облизнув подушечку пальца (примечание: люди, которые так делают, должны гореть в аду. Дважды), и оставлять подпись на каждой.

Затем поднял взгляд и ухмыльнулся.

Песня дня: «Dead Bodies Everywhere» [79] группы Korn.

– У меня есть к тебе предложение, – со вздохом сообщил отец.

– Предложения я люблю, – ответил я на удивление спокойно. – Из-за них я и попал в этот переплет. Что ты задумал?

– Ты говоришь, что у тебя появились чувства к этой девушке… – Он изобразил кавычки на слове «чувства», зажав между пальцами ручку Parker Jotter.

Мне хотелось поставить его на место. Ради такого можно было бы и отсидеть в изоляторе.

79

В переводе: «Повсюду мертвые тела».

– Сейлор, – перебил я. – Ее зовут не «эта девушка», а Сейлор.

– Да. К ней. А я считаю, что это просто отчаянная попытка сохранить свое наследство. Как насчет этого? Я дам тебе еще один шанс. Начать с чистого листа. Искупление, если пожелаешь. Признай, что все это ложь, что на самом деле у тебя нет чувств к Сейлор, и я сейчас же порву это завещание. Но с одним условием.

– С каким? – спокойно просил я.

– Ты прекратишь все контакты с ней. Навсегда.

Последнее слово повисло между нами как бомба замедленного действия. Навсегда – это слишком уж долго. На час? Такой вариант более реален.

– Если отбросить гены, мы с тобой из одного теста, ведь так, ceann beag? – Он склонил голову набок. – Именно это ты и пытался мне доказать. Что ты Фитцпатрик. Что ты часть семьи.

– Если ты просишь меня выбрать между семейным состоянием и девушкой, то мой ответ очевиден: состояние. – Я замолчал, наблюдая, как его горло сокращается под оранжевым шелковым галстуком. – Но если ты просишь меня выбрать между семейным состоянием и Сейлор Бреннан, то мне придется попрощаться с деньгами и отказаться от предложения, и неважно, Фитцпатрик я или нет.

Его улыбка испарилась. Такого поворота он не ожидал. Честно говоря, я тоже. Особенно при том, что Сейлор выразила свое нежелание поддерживать со мной связь словесно, письменно, физически и всеми другими способами за вычетом надписей в небе. А может, она велела мне отвалить и с помощью надписи в небе. Я уже давно не смотрел в небо.

Но все равно это было правдой. Я не мог упустить возможность добиваться ее. Не мог лишиться права обнять ее, заказывать вместе с ней еду в DoorDash, спорить о том, кто оставляет больше чаевых, и рассказывать ей, как прошел мой день. Потому что это были самые счастливые моменты моей жизни, и каждый раз, когда я тянулся рукой к лошадке Дала и не нащупывал ее на шее, я знал, что она у Сейлор, – единственная принадлежащая мне вещь, которая что-то значила.