Охотник
Шрифт:
Даже загуглил вопрос «лучшие цветы, чтобы завоевать девчонку».
Я приложил немало усилий.
Но Сейлор там не оказалось. Квартира была пуста. Я подошел к кухонному столу, бросил цветы на столешницу и вообразил худшее: она как раз из тех, кто спустит последние пять месяцев коту под хвост и бросит меня, как вдруг я заметил на столе клочок бумаги.
Взял его.
Хант!
Лана рано прилетела в город. Я поехала на срочную встречу с Кристал, а потом узнала, что мы попали на обложку GW. Я лечу в Нью-Йорк, вернусь через
Твоему отцу сообщила.
До встречи.
Сейлор.
Я стиснул зубы так сильно, что сам удивился, как они не раскрошились в пыль.
Меня ждало два дня без надзора дорогой нянечки, а все, чего я хотел, – это вернуть ее. От меня не ускользнула такая ирония. Мое самое порочное искушение жило со мной под одной крышей, волчица в овечьей шкуре. Я достал телефон из кармана, но, глядя на ее имя в списке контактов, понял, что не хочу вести такой разговор по телефону.
Честно говоря, я вообще не хотел заводить этот разговор.
К тому же, возможно, нам будет полезно побыть какое-то время врозь. Может быть, это время вправит ей мозги и заставит понять, что мы вообще не нужны друг другу. Может, напомнит мне о том, кто такая Сейлор – временное решение. Я анализировал ее поведение и говорил о ней со своим братцем-тираном, а это означало, что вся эта хрень зашла уже слишком далеко.
Чем больше я об этом думал, тем больше радовался тому, что ее здесь нет. Скатертью дорожка.
Я надеялся, что ей будет весело сниматься для обложки GW, которая ее вообще не интересовала.
Может, и будет. Сейлор прекрасно удавалось врать самой себе. Она на дух не выносила славу. Терпеть не могла интервью. Ненавидела оказываться в центре внимания. А в последнее время, как я подозревал, начала ненавидеть и саму стрельбу из лука. Она действовала на автопилоте.
Чувствуя, как ноздри раздуваются от злости, я схватил цветы, выбросил их в мусорное ведро и утрамбовал ногой, чуть не разбросав по всей кухне.
Взял ноутбук и ушел в свою комнату, собираясь перекусить тайской едой и послушать записи Силли, чтобы наконец-то найти компрометирующую информацию об этом ублюдке. Без чертовой нянечки.
Через четыре часа прослушивания я сорвал джекпот.
Судя по всему, Силли встретился с кем-то лично. Я не знал, с кем именно, но до этого момента я полтора часа слушал, как он куда-то едет, так что, скорее всего, встреча происходила за пределами Бостона. Он нервничал всю дорогу: постоянно переключал радиостанции, вздыхал, чертыхался в пробках. Дважды звонил жене и оба раза забывал, что хотел ей сказать. Один раз ему позвонил Килл, чтобы уточнить какие-то подробности о нашей поездке на завод в Мэне. Киллиан дотошно расспрашивал его о нарушениях охраны труда и техники безопасности. Три станка были неисправны. Для меня это все звучало как какая-то белиберда. Деминерализаторные установки. Вакуумная дистилляция. Очистка аминовым газом. Я понял только одно: все это звучало как хрень, к которой я не хотел иметь никакого отношения. Когда Сильвестр повесил трубку, я услышал, как он несколько раз ударил по рулю
Он захлопнул дверь машины (я мысленно отметил, что нужно проверить, куда он поехал, с помощью отслеживающего устройства, которое я в нее установил) и куда-то пошел. На слух было тихо, только листья хрустели под ногами. Он с кем-то заговорил. С мужчиной. По голосу тот был старше и не из местных. С сильным восточноевропейским акцентом. Может, русский. Но его английский был безупречен, слова звучали размеренно.
– Как продвигается наш план? – засопел Силли.
Было ясно, что он расхаживает взад и вперед. Часами прослушивая его записи, я научился распознавать его характерные особенности: как он говорил, как ходил, как щелкал ручкой, когда нервничал.
– Успешно, но, как я уже говорил, это сложный процесс, и нужно многое принять во внимание. Мы прорабатываем семь потенциальных вариантов развития событий. Люди, задействованные в процессе, хотят гарантий, что их семьи получат компенсацию, если с ними что-то случится.
– Они получат компенсацию, – огрызнулся Силли. – Если только Фитцпатрики уберутся у меня с дороги.
– Боюсь, таких гарантий им недостаточно. Я не могу винить их за недоверие. Не каждый день нищий пытается свергнуть короля. – Мужчина из Восточной Европы цокнул и прикурил сигарету, судя по щелчку зажигалки.
– С чего это вдруг? – рявкнул Силли. – Детали нашей сделки уже согласованы и закреплены подписью.
– Условия сделок меняются. Риск велик. Твоя награда – еще больше.
– А контракт? – К этому моменту у Сильвестра, наверное, уже шла пена изо рта.
– Ничем не лучше любого клочка бумаги. Ты пока не заплатил ни пенни, а они еще не выполнили твой план. Они все еще могут отказаться. Похоже, сейчас именно это и происходит.
– Думаешь, у меня тут всюду валяются миллионы, которые ждут, чтобы их раздали? Подумай, сколько денег «Королевские трубопроводы» потеряют в итоге. Речь как минимум о двухстах миллионах, не считая судебных издержек. Я уже не говорю о наших акционерах. На Уолл-стрит настанет черный день.
Я сел на кровати, отчего полупустые коробки из-под тайской еды попадали с моих ног на ковер. Мне было плевать. Это то, что мне нужно: признание, доказательство того, что Силли что-то замышлял. А он замышлял. Странно, но первым человеком, к которому мне захотелось помчаться с этой информацией, был не отец и даже не Килл. А Сейлор. И это служило свидетельством тому, что я стал конченым подкаблучником, потому что сама Сейлор не имела к этому никакого отношения.
Вот так вот, придурок. Ты больше не притронешься к этой сучке, даже когда она вернется. Тебе нужно выбросить ее из головы.
– Ты получишь гораздо больше, чем потеряешь. – Мужчина, который разговаривал с Силли, затянулся сигаретой. – И в итоге весь мир будет у твоих ног. Если твое объяснение, почему не стоит поднимать зарплату работникам завода, вызывает жалость у брокеров с Уолл-стрит, можешь попробовать другую тактику.
– О чем ты просишь? – ответил главный помощник моего отца. – Давай к делу.
– Каждый из них хотел бы получать по три миллиона долларов в течение следующих трех лет в немаркированных биткоинах, чтобы они могли торговать ими или перепродавать по собственному усмотрению. Что касается меня, то я хочу получить существенную долю акций в «Королевских трубопроводах». Я выкуплю их законно, а ты вернешь мне деньги обходным путем.