Охотник

Шэн Л. Дж.

Недавно у нее взяли интервью в местном утреннем шоу, опубликовали о ней статью в двух молодежных журналах, а Кристал, ее агент, сказала, что в прошлом месяце ее имя гуглили чаще, чем имя некой сестры Кардашьян, которая, по слухам, перекроила все лицо и некоторые другие части тела. Хранить связь с Сейлор в секрете – значит гарантировать, что между нами нечто иное, как затяжная интрижка, ограниченная во времени. Она не моя девушка. Но мы жили под одной крышей и с удовольствием ласкали интимные места друг друга.

В общем, совершенно незачем рассказывать Найту о Сейлор, как и о прочих связях, которые были у меня за последние годы.

Хантер:

Да

мне плевать, что она там думает.

Найт:

Жестко, как всегда.

Хантер:

Увидимся на следующей неделе.

Найт:

До скорого.

Следующим утром мне привезли новую огромную кровать. Я заказал ее для Найта и его невесты Луны. Доплатил за срочную доставку, чтобы этим маленьким засранцам было где спать. У меня не было возможности поговорить об этом с Сейлор, потому что прошлым вечером, едва она вернулась домой, я был слишком занят, развращая ее, чтобы вставить хоть фразу.

Доставка застала ее врасплох, когда мы пили кофе воскресным утром, как двое взрослых или вроде того. Лифт издал сигнал, и из него вышли грузчики, неся в руках коробки с деталями и напечатанным на них огромным изображением кровати.

Сейлор вскинула бровь, глядя на меня поверх кружки кофе и изображая сдержанное любопытство, но я знал, что она злится. Ее зеленые глаза становились на тон темнее, когда она была недовольна.

– Не припомню, чтобы я выгоняла тебя из своей кровати. У нас есть еще немного времени до окончания нашей сделки.

Я улыбнулся и чмокнул ее в макушку.

– Я не собираюсь ни секунды спать в новой кровати. Мой друг Найт и его девушка-тире-невеста-тире-вертихвостка Луна хотят остаться у нас на следующих выходных. У нее тут вроде как встреча с литературным агентом. Не против?

– Конечно. – Сейлор пожала плечами с серьезным видом.

Напряжение покинуло ее. Я понимал, что ей будет нелегко, когда я ее выставлю. Честно говоря, я тоже буду по ней скучать (и по ее киске, и по губам).

– Но ты не будешь спать в моей кровати, пока они здесь. О нас никто не должен знать, – предупредила она.

Я кивнул, радуясь тому, что у нее в голове все по-прежнему было на своих местах. У некоторых девчонок начинала ехать крыша, когда дело касалось миллионера с большим достоинством. Только не у Сейлор Бреннан.

– Посплю на диване, пока они тут.

Она отвернулась, сполоснула и убрала кружку. Я подошел к ней сзади и, прижав к столу, стал массировать плечи. Правое все еще немного болело, но Сейлор сказала, что делала большие успехи на стрельбище. На мой взгляд, у нее были очень хорошие шансы попасть на Олимпиаду. Это должно смягчить удар и отвлечь ее, когда между нами все закончится. Мне не терпелось утонуть в разнообразии кисок и болеть за Сейлор, когда она обставит всех на Олимпийских играх. Я даже подниму бокал (или штук шесть) за нее, когда она получит медаль.

– Какие у нас планы на сегодня? – спросил я, целуя ее в шею. – Ну, кроме как чпокаться.

– Да особо никаких, – монотонно ответила она и обернулась. – Я собираюсь пройтись по магазинам с Эммой, Перси и

Эшлинг.

В последнее время она часто ходила по магазинам и выглядела чертовски сексуально в новой одежде. Прическа у нее тоже была классная, и я случайно услышал, как одна из сестер Пенроуз, та, что болтушка, Эммабелль, советовала ей завести аккаунт в Тиндере. Она вылезала из своей скорлупы в присущей Сейлор манере – разломила ее пополам и вышла на высоких каблуках. Я невольно почувствовал, что мне посчастливилось быть парнем, который оказался рядом с ней. Скоро она станет настоящей соблазнительницей, но именно я первым трахнул ее и вызволил из порочного круга странностей, чтобы явить окружающему миру.

– Я с вами. – Я ущипнул ее за задницу.

Несмотря на то, что прошло уже немало времени, я так и не обзавелся друзьями в Бостоне. Это была почти непосильная задача. Целыми днями я работал среди людей средних лет, а потом посещал вечерние занятия в колледже, в основном вместе с матерями-одиночками или людьми старшего возраста, которые, как и я, днем работали.

Сейлор опустила ладонь мне на грудь. Это был ее характерный жест. Как и привычка облизывать пальцы и вытирать мне лицо, когда мы ели.

И, как и в случае с привычкой дергать меня за волосы на груди, это не вызывало у меня отторжения.

– Эм, нет, не с нами.

– Почему? – Я нахмурился от удивления.

– Потому что мы будем обсуждать девичьи штучки.

– Типа пенисы и дилдо? – Я очень надеялся, что именно это и обсуждали женщины. Голышом. За исключением моей сестры. Я лучше умру, чем представлю свою маленькую сестренку голой. Боже милостивый, и зачем я позволил своим мыслям так далеко зайти? Теперь я не мог не представлять, как Эшлинг устраивает ночной девичник в нижнем белье, и мне захотелось блевануть на кухонный стол, как в той серии из «Южного парка».

В задницу такую жизнь.

Сейлор нахмурилась, склонив голову набок.

– Скорее шмотки, парней и мелочные, хоть и безобидные сплетни.

– Я люблю шмотки и мелочные, хоть и безобидные сплетни.

– Я упоминала о том, что мы делаем это под саундтрек из «Спеши любить»? Нет? Ни одно сборище не может быть полноценным без пары мелодрам, – бросила она.

– Я пас, – проворчал я, не желая напрашиваться к ней в компанию.

Она запрокинула голову и расхохоталась, гладя меня по руке. Сейлор (Сейлор. Красивое имя, осознал я как всегда с опозданием) не была холодной и отстраненной, как я представлял. Она постоянно ко мне прикасалась, и вовсе не с намеком на «я хочу, чтобы ты меня трахнул».

– Я подумала, что ты будешь искать себе развлечений, поэтому взяла на себя смелость позвонить твоему брату и составить для тебя планы. – Она ускользнула от моих прикосновений, когда я стал тянуть ее к себе для быстрого секса.

– Моему брату? – повторил я, резко обернувшись. У меня что, был еще один незаконнорожденный брат, о котором я ничего не знал? Ведь быть не может, чтобы она говорила про Киллиана. – Ты имеешь в виду урода, который смотрит на меня как на коровье дерьмо, прилипшее к его туфлям от Magnanni [61] за двенадцать тысяч долларов?

61

Испанская марка дизайнерской и классической обуви для мужчин. Известна окрашенными вручную туфлями.