Охотник
Шрифт:
– Красиво… закуси.
Он протянул Буйволу вилку с маринованным огурчиком.
– Сивый, – сказал Буйвол. Мгновенно стало тихо за столом.
– Что – Сивый? – спросил Рафаэль.
Буйвол молчал, а Рафаэль переменился в лице.
– Карельские? – произнес он напряженно.
– Нет.
– Присядь, Сеня.
Буйволу придвинули стул. Он сел, ответил, глядя в скатерть:
– На стрелке… мы одного лоха нагрузили на косарь… забили стрелу. А он, сука, приехал с каким-то отморозком. Тот сразу мочилово затеял.
Рафаэль чувствовал, что Буйвол чего-то не договаривает. Он смотрел на
– Ну? – сказал Рафаэль.
– В общем, попал Сивый под мой выстрел.
Рафаэль улыбнулся… Рафаэль улыбнулся и вдруг вонзил вилку с наколотым огурчиком в руку Буйвола.
Решением "коллектива" постановили: Буйвол должен оплатить похороны Сивого и выплатить "компенсацию" вдове убитого. Сам для себя Буйвол решил, что должен найти и покарать отморозка, из-за которого он влетел в такой стремный блудняк.
Глава пятая
СДЕЛАЕМ, ДОКТОР
Утром Валентин проснулся с изрядной головной болью. Потом вдруг вспомнил вчерашние "приключения" и к головной боли добавилось ощущение беды. Он брился в ванной и думал: неужели это правда? Неужели вчера вечером у него на глазах убили человека? Неужели это было? Наташа дважды окликала его из кухни, он отвечал: сейчас, сейчас, – и с тоской смотрел в зеркало, на свое помятое лицо с синяком.
Когда он все-таки вышел из ванной, Наташа сказала с мягким укором:
– Вчера ты был хорош… с чего это вы, любимый, так укушамшись были?
Валентин посмотрел на Наталью почти со страхом: разве я могу объяснить тебе – с чего? А она истолковала его взгляд, как смущение, потрепала по голове и слегка прижалась… В окно кухни било солнце, вкусно пахло бразильским кофе, Наташа была свежа со сна и весьма соблазнительна в коротком халатике. А подавленный Валентин ничего этого не замечал. Он торопливо позавтракал и собрался на работу. Он чмокнул Наташу (она шутливо сказала: ах, амбре какое!) и быстро ушел.
Вместо того, чтобы поехать на работу, Валентин отправился на тот, вчерашний, пустырь. Он не знал, зачем это делает, но ноги сами принесли его туда.
Трупа на пустыре, конечно, уже не было… да там и вообще никого не было. О событиях вчерашнего вечера напоминало только темное пятно на том месте, где лежал убитый бандит. В центре пятна белел забытый экспертом-криминалистом квадратик картона с цифрой "4". Валентин долго смотрел на этот квадратик…
Он присел на пенек, закурил и задумался. Он пытался убедить себя в том, что ни его вины, ни вины Индейца в произошедшем нет… что убитый – бандит, и его убийца тоже бандит. Но в голове неотвязно крутилась мысль: если бы ты поступил иначе, если бы обратился в милицию, то этой нелепой смерти можно было бы избежать… И ты, как журналист… как гражданин… Господи! Что я несу? При чем здесь жуналист, гражданин? Как нормальный человек, я обязан был заявить в милицию.
Сзади упала тень, и чей-то голос сказал вдруг за спиной:
– На ловца и зверь бежит… здорово, журналер.
Валентин обернулся, посмотрел снизу вверх и против солнца, узнал Буйвола. Он попытался встать, но на голову обрушился тяжелый кулак.
Буйвол
Буйвол оглушил Валентина, быстро подогнал БМВ, погрузил тело в багажник и сразу уехал.
Спустя пять минут он в загнал свой БМВ в ремонтный бокс, с которого получала бригада. Машины там ремонтировали от случая к случаю, зато нередко разбирали на запчасти угнанные. Двум труженикам "сервиса" Буйвол сказал:
– Сегодня, самоделкины, у вас выходной. Ноги в руки и гуляйте.
"Самоделкины" были понятливые, нрав Буйвола знали и удалились без споров, пошли пиво пить. Очень надеясь втайне, что, придя завтра на работу, они не найдут на полу лужу крови… были уже прецеденты.
Как только они ушли, Буйвол запер ворота, повесил на них табличку: "Закрыто по техническим причинам". Он вытащил Валентина из багажника и врубил на всю катушку магнитофон. Потом обыскал карманы и "дипломат" Валентина. Нашел то, что хотел – записную книжку. Она была толстой, разваливающейся от времени и частого употребления, с десятками фамилий и телефонов. Буйвол взялся изучать ее. Он помнил, что журналистик крикнул своему корешу: Ванька… Ни одного Ивана в записной книжке он не нашел. Зато обнаружил двух Ивановых и одного Иванцова. Вполне вероятно, подумал он, что "Ванька" – производное от фамилии. Ладно, поглядим. Скоро журналист сам все расскажет.
Когда Валентин открыл глаза, Буйвол подмигнул, сказал:
– Здравствуй, господин журналист. Удачно мы встретились. Я думал: тебя выпасать придется, время попусту терять… а ты сам явился – оба-на!
У Паганеля сильно болела голова. Он осторожно сел, сразу подкатил приступ тошноты, его вырвало. Буйвол удовлетворенно констатировал:
– Наблевал на пол… а ведь интеллигентный человек – журналист! Красиво поступил, да? Красиво? А ведь здесь люди работают. Зарабатывают свою трудовую копейку мозолистыми, так сказать, трудовыми руками. Писал, поди, при коммунистах статейки типа "Слава человеку труда!"?.. Да писал, писал. Ну, ладно, блевотину ты своим же пиджачком и подотрешь. А сейчас расскажи-ка мне, журналист, про своего дружка.
– Про кого? – с трудом выговорил Валентин.
– Про Ваньку.
– Про какого такого Ваньку?.. Не понял.
– Да понял ты все… про отморозка, которого ты вчера на стрелу привез.
У Валентина очень сильно болела голова, ему было трудно сосредоточиться, но все же он понимал, что находится в руках у бандита, и что его, возможно, будут пытать… в начале девяностых и пресса, и телевидение, и обыватели взахлеб рассказывали о паяльниках, вставленных в задний проход, о сожженных заживо коммерсантах и насмерть запытанных должниках. Все эти репортажи, статьи и разговоры работали на бандитов – создавали им имидж беспощадной мафии.