Охотник
Шрифт:
Возвратившись к отряду после охоты за тем, пожелавшим императорской грамоты, они действительно упились вдрызг. Кому из них пришла идея завалиться к Фридмунду с предложением выпить за душу Орма, сейчас, пожалуй, и не упомнить. А тот созвал остальных мечей из своего отряда, в котором изначально был и Гуннар, и попойка перешла в новую стадию, благо, стояли уже в городе и опасаться было некого.
Скольким успел разболтать Фридмунд потом? Сколько копий у этой книги? И может ли одаренный, прочитав описание, сделанное пустым
Глава 14
— Иде, у тебя есть пергамент и чернила? — спросил Гуннар. — Хочу переписать и показать кое-кому.
— Сейчас, — подхватилась она.
Только не окажется ли, что он пойдет за советом именно к убийце? Гуннар потер лицо руками, пытаясь собрать мысли. Получалось плохо: слишком много всего обрушилось на одну голову. Вдруг он в самом деле свихнулся под пыткой, и происходящее — просто бред?
— Можно спросить? — подал голос мальчишка.
Гуннар кивнул, возвращаясь в реальность.
— Нас не представили… Меня зовут Рерик. Мама говорит, что у меня был брат, который утонул в тот год, когда я родился. Его звали Гуннар…
— Да. Я не утонул. — Голос внезапно сел. — И можешь говорить мне «ты».
— Тогда почему вы… ты не объявился?
А хорошо смотрит мальчишка: глаз не отводит. И не боится. Проще всего сказать — не твое, мол, сопляка, дело. Только ясноглазый пацан ничем этого не заслужил.
— Потому что тогда я считал, что так всем будет лучше.
Рерик нахмурился.
— Не понимаю.
И не поймет. Потому что он, похоже, до сих пор не знал, что такое зависть. И ревность. Пусть подольше не узнает.
— Сейчас это кажется изрядной глупостью. Но я поклялся не возвращаться.
Тогда, очутившийся невесть где, полуголый, без еды, денег и оружия, Гуннар вдосталь хлебнул лиха и до сегодняшнего дня считал, что расплатился за опрометчивость сполна. Теперь становилось понятно, что до конца жизни не расплатится.
— Я всегда мечтал, чтобы ты остался жив. Чтобы у меня был старший брат… раз уж никогда не было отца.
— У таких, как мы, отцов не бывает. — «мы» вырвалось как-то само, надо же, заметил Гуннар и спросил. — Чтобы защищал, учил, и все такое?
Рерик кивнул.
— Ты же совсем меня не знаешь.
— Знал бы, если бы ты объявился. И гордился бы, что ты — настоящий воин. Вы ведь отомстили за того одаренного?
— Отомстили.
Только если бы он объявился сразу, презрев клятву, возненавидел бы не неясный образ без имени и лица, а именно этого парнишку. За то, что забрал внимание матери. За то, что Гуннар бы уезжал в ненавистный пансион, а он бы оставался. За то, что Творец не обделил Рерика даром. Так что, наверное, все действительно к лучшему.
— Ты теперь будешь приезжать домой? — спросил Рерик.
— Вряд
— Тогда можно я буду писать?
— Можно. Только я пока не знаю, где остановлюсь. Пиши пока в лечебницу Эрика для меня, передадут.
А если окажется, что это все же Эрик? Мстить тому, кто спас ему жизнь, Гуннар не сможет. Но и ходить по одним улицам — тоже. Что ж, тогда напишет, когда осядет на новом месте. Парень-то из Солнечного никуда не денется.
— Рерик! — окликнула мать. — Забирай книгу, и пошли.
Глаза у нее были красные. Гуннара обожгло виной.
Мальчишка одной рукой прижал к груди книгу, поклонился, прощаясь. Ну да, он совсем взрослый и ненавидит «бабские нежности» вроде объятий на прощанье. Гуннар поклонился в ответ, посмотрел на мать.
— Ты не против, если я оставлю брату кое-что на память?
— Не против.
Гуннар отцепил с пояса нож. Нож, меч и амулет — все, что у него осталось своего, но не небесное же железо оставлять на память одаренному? Рерик просиял, прижимая нож к груди, снова поклонился. Гуннар кивнул. Поклонился матери.
— Едва ли ты сможешь меня простить, но по-другому я не могу.
— Прощай.
Она взяла Рерика за плечо, точно опасаясь, что он передумает и останется здесь. Гуннар упал на лавку, закрыв лицо руками. Слишком много всего для одного дня.
Кто-то коснулся плеча. Гуннар вскинулся, тут же обмяк. Иде.
— Я опоздала?
Гуннар кивнул, заставил себя вернуться в настоящее.
— С тобой расплатились?
И если расплатились, нужно найти способ вернуть матери долг.
— Мне было нетрудно, — улыбнулась Иде.
— Так не пойдет. Жить на что-то надо.
— Я нашла работу. В лечебнице старого Фрейра. Платит каждый день, и есть чему поучиться. Только она в центре города, и очень маленькая, так что все ночуют у себя. Да я бы и не осталась… — Она осеклась. — Здесь лучше: чисто и кормят хорошо. Потом найду жилье в городе, только чтобы со столом.
Деланная улыбка не ускользнула от взгляда Гуннара.
— Что не так с этим Фрейром?
Иде не ответила.
— Руки распускает? — догадался Гуннар. — Поговорить с ним по душам?
— С одаренным? — усмехнулась Иде.
Гуннар усмехнулся в ответ.
— Смотря как поговорить.
— И я снова останусь без работы, — покачала она головой.
— Смотря как поговорить, — повторил Гуннар. — Да и хороший целитель…
— Заладили: хороший целитель! Хороших целителей не вышвыривают… — Она снова осеклась. — Он действительно стар… Только и может, что потрогать. Потерплю. Подкоплю еще немного и начну работать самостоятельно. Город большой, места всем хватит.
— Купцы и благородные предпочли бы, чтобы их жен и дочерей пользовала женщина, — сменил тему Гуннар. Если Иде не хочет, чтобы он в это влезал, ее дело. Она ему не сестра и не подруга.