Охотник за страхами
Шрифт:
— Шанрисс, наш друг говорит, что сюда идут твари. Я хочу, чтобы ты спряталась в башне.
— Но…
— Иди.
Дочь кивнула и, бросив полный беспокойства взгляд на отца, пошла в башню. Башня одиноко возвышалась среди руин. Когда-то часть восточного крыла монастыря, ныне она была единственным уцелевшим строением, не считая куска крепостной стены возле нее.
Полубезумный старик, Хракли, вновь стал читать свои нудные молитвы сгинувшим сотни лет назад в небытие божествам. Читал он их всегда вслух, и заставить его замолчать было невозможно. Шорли поморщился, глядя на отсутствующую правую
Двое вынырнули из сумерек и побежали в сторону барьера. Один из них прошел легко барьер, а вот другого барьер отбросил. И тут из темноты появились твари. Собакоподобные, быстрые… Шорли невольно вспомнил, как три таких разорвали в клочья восемь человек меньше чем за полминуты. С тех пор прошли годы, но память была все еще свежа и бережно хранила те воспоминания.
Оставшийся наружи вскочил на ноги, извлек два клинка и сам шагнул навстречу тварям. Сражался он хорошо. Да и клинки у него были явно не простые. Практически каждый удар смертелен, и с каждым мгновением они вращались все быстрее и быстрее. Казалось, что убитые твари дают ему силу продолжать этот смертельно опасный танец. Вот одной твари повезло, и она укусила его за ногу, но сразу отлетела в сторону с отрубленной головой. Воин хромает, но пара ударов и хромота проходит.
— Открывайте ворота, пока моего друга тут не разорвали! — закричал его товарищ, успевший за эти мгновения добежать до костра. Говорил он с небольшим акцентом, но уверенно.
Шорли кивнул в сторону монаха.
— В нем зло, ибо оттолкнул его барьер — спокойно ответил монах и отвернулся.
— Твою… Мужик, он что, на демона похож?
Монах не ответил.
В этот момент всех накрыла волна дикого страха, если не сказать, первобытного ужаса. Даже монах поморщился. Твари жалобно заскулили и убежали, а старик, до этого читавший молитвы заверещал. Это длилось несколько удивительно долгих секунд, а потом пропало. Твари убежали, и воин, выронив клинки, упал на землю.
Чужак сплюнул и пошел к другу, а ветеран поплелся за ним. Монах возник сзади Шорли неожиданно и подхватил его, словно тот был ребенком.
— Спасибо, дружище — отозвался тот, уже привычный к тому, что монах иногда носил его на руках, если возникала нужда.
Тем временем чужак помог встать другу и двинулся с ним к барьеру.
На этот раз воздвигнутая монахом стена не оттолкнула пришельца.
— В нем было зло, раз барьер не пускал его, чужак. Переночевать я позволю, но утром — уходите.
— Хорошо, спасибо и на этом. Меня зовут Джим, это Игорь.
— Шорли. Вон тот старикан, который там пищит — Хракли. Откуда вы здесь?
Джим помог Игорю сесть у костра, и скинул рядом мешки. Шорли с интересом отметил, что, несмотря на порванную штанину и следы крови, раны как таковой нет — только проглядывает свежий шрам.
— Долгая история. Мы совершенно не в курсе, что происходит, у нас карты, которые устарели на несколько веков и мы… как бы это лучше сказать… Вот уже месяц не можем найти разумных существ, которые не захотят нами перекусить и расскажут, что же тут происходит!
— Это же пустоши, парень. Здесь вы их и не встретите. Откуда вы?
— Ну…
— Врешь, испражнение Ска-Вира! — вступил в разговор монах — я чувствую ложь, так что не лги.
— Успокойтесь — вступил в разговор Игорь. В отличие от товарища он был немногословен и говорил, словно ему это было тяжело — Вам будет легче, если я скажу что мы из другого мира, имеем зуб на нескольких существ, которые всю эту кашу, скорее всего, заварили, и теперь, когда попали сюда, наконец, пытаемся осмотреться? А ты, Джим, в следующий раз смотри, кому врешь.
— Не врешь. Но я тебе не верю. Раз барьер оттолкнул тебя, ты можешь обманывать меня, и я этого не замечу.
— Хорошо, я подтверждаю все сказанное. Мне ты веришь, хиппи? — спросил Джим, а потом посмотрел на друга — А тебя надо на инструктаж, научить работать под прикрытием.
Разговор прервал жуткий вой.
— Возвращаются — хмыкнул Джим — видимо, не сильно их твой приступ напугал. У меня есть взрывчатка, сейчас вжарю этим тварям.
— Охолоди, юнец — барьер их не пустит.
— Я надеюсь… но жить все равно хочется — произнес Джим, доставая заветную коробочку.
Тварей было на этот раз больше. Некоторые были размером с быков, закованные в роговой панцирь, а некоторые, наоборот, пушистые и мягкие на вид… Но впечатление обманчиво, и под шерстью скрывались смертоносные жала.
Они все дружно тыкались носами в барьер и, шипя, отступали.
— Ну и парад уродов… — задумчиво произнес Джим, перебрасывая коробку из руки в руку.
— Значит, из другого мира? — начал разговор Шорли.
— Именно — ответил Игорь — мы уже скоро месяц, как бродим по пустошам, но такую толпу видим впервые.
— Они вас почуяли и сбежались — пояснил монах — обычно они в спячке, и просыпаются не сразу. Боюсь, что вы их пробудили.
Вот теперь у нас были проблемы. Тварей было слишком много. Они бегали вокруг барьера всю ночь. Я пролежал несколько часов, потом смог встать на ноги и коротал ночь тем, что чистил пистолет. Патроны с местным «жидким порохом» давали много гари, и чистить оружие приходилось раз в пять чаще.
Что больше всего надоедало — это спокойствие монаха. Да и перспектива уйти отсюда утром тоже не радовала.
— Это Шанрис, моя дочь — представил женщину лет тридцати на вид Шорли.
— Очень приятно, Джим — поздоровался как всегда галантный при первом знакомстве Джим.
— Пятнадцать лет мы с ней уже здесь, скоро шестнадцать будет.
— Можете подробно рассказать, что здесь происходит? Мы… скажем так, не в курсе происходящего.
— А можно сказать, я в курсе. Меня и еще три тысячи таких, как я, послали сюда шестнадцать лет назад, когда пустоши решили отвоевать у тварей. Но кишка была тонка. Стоило нам перейти барьеры, как за свежим мясом сбежались все твари пустоши. Нам отрезали путь отступления, наше командование, поняв тщетность попыток, сбежало, а мы остались на корм тварям. Была бы жива Хорана, я бы ни за что не взял с собой дочь. Не место ей здесь… Да вот там ее по нашим идиотским законам ждало рабство.