Охотницы

Мэй Элизабет

Оркестр берет еще несколько аккордов, и пары направляются к центру залы, занимая места для танца.

Лорд Гамильтон протягивает затянутую в перчатку руку.

— Не откажете мне в удовольствии?

Я касаюсь пальцами его ладони, и — черт возьми! — он гладит мое запястье. Я слышу, как Кэтрин, уходя с кавалером, едва сдерживает смех. Я оборачиваюсь в ее сторону, и мы с лордом Гамильтоном проходим к танцевальной линии.

Но как только оркестр начинает играть, странный вкус прокатывается по моему языку от кончика к самому корню. Словно летучая смесь

серы и аммиака, горячий и обжигающий, он щекочет меня, спускаясь в самое горло.

С моих губ едва не срывается ужасное ругательство. Здесь есть фейри.

Глава 2

Я закрываю глаза и пытаюсь сглотнуть силу фейри. Химический вкус во рту настолько резок, что мне очень хочется стошнить прямо на полированный пол. Я шатаюсь, теряю равновесие, и меня бросает вперед.

— Ой!

Я толкаю леди по соседству. Широкие юбки наших платьев сталкиваются, и мы едва не падаем на мраморные плиты. Как раз вовремя! Я хватаю ее за плечи, чтобы вернуть себе равновесие.

— Прошу прощения, — хрипло говорю я.

После чего поднимаю взгляд на женщину. Мисс Фэйрфакс. Она смотрит на меня со старательно сдерживаемым отвращением. Мой взгляд устремляется к остальным танцующим. Многие пары оглядываются, чтобы взглянуть на переполох. Хотя веселая музыка не замолкает, все — все! — смотрят на меня.

Кто-то перешептывается, и я снова слышу их обвинения. Или думаю, что слышу.

Убийца… Она сошла с ума… Смерть маркизы была…

Я отстраняюсь от мисс Фэйрфакс. Все силы уходят на то, чтобы подавить воспоминания, рвущиеся на волю, остаться на месте и не сбежать. Я знаю, что сказал бы отец. Он сказал бы, что я дочь маркиза и именно на мне лежит ежесекундная ответственность за представление имени нашей семьи.

— Ах, простите, мисс Фэйрфакс. Сбилась со счета, — говорю я.

Мисс Фэйрфакс расправляет юбки, приводит в порядок свои черные волосы и вздергивает подбородок, возвращаясь к танцу.

— Леди Айлиэн? — говорит лорд Гамильтон. Он выглядит взволнованным. — С вами все в порядке?

Я выдавливаю улыбку и, не подумав, отвечаю:

— Мне очень жаль. Должно быть, я споткнулась.

Черт подери! Мне стало дурно — вот что нужно было сказать. Это был бы идеальный предлог, чтобы встать и уйти. Как я могла так сглупить?

Слишком поздно. Лорд Гамильтон улыбается, берет меня за руку и подводит обратно к линии. Я избегаю пристальных взглядов аристократов и сглатываю остатки силы с языка.

Я должна найти проклятую тварь прежде, чем она заманит свою жертву. Мои инстинкты кричат, что нужно сбежать из танца, найти фейри и убить. Я смотрю в сторону выхода. Черт подери мою репутацию и глупое правило, что леди не должна пересекать бальную залу — или покидать ее — без сопровождения!

Я чувствую, как темная часть внутри меня растет и рвется на поверхность, отчаянно желая лишь трех вещей: охотиться, калечить, убивать.

О, я хочу этого больше всего на

свете! Фейри поблизости, сразу за бальной залой. Я выхожу из танца и направляюсь к двери. Лорд Гамильтон останавливает меня и что-то спрашивает. Но я не слышу его за грохотом жажды убийства и собственных мыслей.

«Ответственность, — напоминаю я себе. — Семья. Честь».

Проклятье!

Я отвечаю на вопрос лорда Гамильтона просто:

— Конечно.

Он снова улыбается. Мне жаль его, жаль их всех. Они думают, что я единственное чудовище среди них, но настоящего хищника они даже не видят. Фейри выбирают жертвы среди них, подчиняют их легким ментальным воздействием, затем кормятся ими и убивают.

Пять минут. Столько мне нужно, чтобы найти тварь и выстрелить капсулой в ее плоть. Немного времени без свидетелей, чтобы…

Я с силой сжимаю руку лорда Гамильтона. Я слишком долго пробыла вне общества, и охота стала моей второй натурой. Нужно подавить в себе варварские намерения, иначе я могу поступить слишком поспешно и потерять себя. Мысленно я повторяю уроки этикета. Дочь маркиза не выбегает из бальной залы. Дочь маркиза не бросает своего партнера на середине танца.

Дочь маркиза не охотится за фейри.

— Вы согласны? — спрашивает лорд Гамильтон и тянет меня к танцующим.

Я встряхиваюсь.

— Конечно. — Я стараюсь говорить уверенно.

Лорд Гамильтон гладит меня по запястью, и я сжимаю зубы, чтобы не ответить грубостью, когда мы обходим другую пару.

Стратспей, похоже, никогда не закончится. Подскок на левой ноге, правая нога назад, левая во вторую позицию. Шаг вперед, в третью позицию. Правое колено согнуть, вторая позиция. И снова, и снова, и снова… Музыку я больше не замечаю, она становится фоном для скрипящих струн, а танец всего лишь на середине.

Моя рука касается голубого шелка платья на боку, прямо над тем местом, где спрятан электропистолет. Я представляю себя в коридорах охоты, целюсь…

«Успокойся», — говорю я себе.

Я изучаю мелкие детали комнаты, мозаичные фонарики, которые продолжают парить над нашими головами. Над ними пощелкивающие механизмы, идущие по верху стен, и все они соединяются с электросистемой Нового города.

Я сосредоточиваюсь на металлическом щелканье, на мысленном повторении своих уроков. Приличия. Щелк. Грация. Щелк. Улыбка. Щелк. Убийство. Щелк.

Да, черт возьми!

Смычковые продолжают скрипеть. Лорд Гамильтон что-то говорит. Я удосуживаюсь улыбнуться и уклончиво кивнуть.

Я делаю еще одну попытку. Вежливость. Щелк. Благопристойность. Щелк. Учтивость…

Наконец музыка замолкает, и я поворачиваюсь к лорду Гамильтону. Он молча протягивает мне руку и уводит за периметр танцующих. Я снова бросаю взгляд на дверь.

— Что же это, — бормочет лорд Гамильтон, — где мисс Стюарт? Я не должен оставлять вас одну.