Охота
Шрифт:
— Почему Гаррад? — поинтересовался декан.
— Он очень не хотел видеть нас, инородцев, на драконьем факультете. На вступительных экзаменах нас откровенно сыпали.
— Вас засыплешь! Но спасибо, что предупредили, послежу.
— Да, лорд Раннкарр, и вы понимаете, что информация, которой мы поделились, сугубо конфиденциальна? — Ар посмотрел декану прямо в глаза.
Тот кивнул, как будто чувствовал, что сейчас с ним говорит не студент-второкурсник, а Повелитель.
Мы допили шоколад, который не имел вкуса.
Вышли
— Ну что, посмотрим, что происходит у Мирики? Она в архиве с семи вечера, а сейчас только пять. Полетели? — потянула я Ардена за рукав.
Не успели подняться в воздух, как в нас чуть не врезался Шаорран.
— Привет! Куда летите, голубки?
— И тебе привет! — отозвался Ар. — Не поверишь, невеста тащит меня в женское общежитие!
— Да? — заинтересовался дракон. — А зачем? А с вами можно?
Мы переглянулись и кивнули.
Криминальный триумвират, построившись клином со мной во главе, полетел к женскому корпусу.
По пути мы поведали принцу историю Мирики и о просьбе декана. Шао покачал головой:
— Я слишком забегался последние недели, не уследил. Обычно я присматриваю за теми, кто учится в Красной башне…
Интересно. Совершенно новая сторона Шаоррана.
— Шао, прикройся невидимостью, а то скомпрометируем девушку… — перебила его я.
— Сейчас! Ага, уже… но как ты меня назвала? Шао?!
Вот я знала, знала, что рано или поздно проколюсь!
Да чтоб тебя за наблюдательность ядозуб в хвостатую попу укусил!
— Шао, — кивнула я. Отрицать бесполезно. Он не глухой, не пьян и, что хуже, об этом знает. — Ти и Арден называют тебя так в разговорах. И я тоже привыкла. Извини, Шаорран…
— Нет, ты можешь звать меня Шао. — Дракон казался довольным.
— Спасибо, — отозвалась я. Ох-х, лишь бы сегодня еще чего не ляпнуть, а то ведь сложит два и два и получит… принцессу Астер!
Мирика была в комнате одна. Она растерянно, уронив руки на колени, сидела на узкой койке, уставившись в пол. Такой грустной я еще ее не видела. К тому же она похудела еще больше, став из очень стройной просто прозрачной. На кистях рук просвечивали вены, платье, которое я сама подгоняла ей по фигуре, теперь было велико.
Услышав стук, она подпрыгнула. Ага, знаю я эти симптомы. Называется «нервы шалят».
— Мирика, это я, Наринель, за окном. Пустишь?
Это ее дом, и приказывать я не хотела. Тут она хозяйка, не я. Я слишком ценила неприкосновенность своего личного пространства, чтобы беспричинно вламываться в чужое.
Мирика кинулась к окну, распахнула створки. Я послала ей ментальную улыбку:
— Прилетела к тебе с друзьями. И с пирогами.
По пути мы дали маленький крюк, чтобы заскочить в столовую и разжиться провиантом, ведь из-за разговора с деканом наш обед сделал ручкой.
Приземлившись в центре комнаты, сбросили мороки.
— Ну, с моим женихом ты уже знакома, а это — лорд Шаорран с третьего курса. Нам одна птичка напела, что у тебя что-то случилось… Мирика, почему же
Эх, зря я так ласково заговорила. Участливый голос сделал то, что не смогли неприятности и угрозы, — на черные глаза навернулись слезы. Так, быстро исправляемся…
— Только не принимай Шаоррана всерьез! Он красавец и сердцеед, и у него тысяча и одна девушка. А чтобы он отвязался, сделай вид, что влюбилась с первого взгляда — достаточно неотрывно на него смотреть и хлопать глазами вот так!
И, вытаращив на Шао глаза, я подняла ресницами ветер.
Ар засмеялся.
Шао был ошеломлен:
— Наринель, ты и в самом деле так обо мне думаешь?
Мирика захихикала. Потом тоже уставилась на Шаоррана и затрепетала ресницами.
— Отлично, молодец! — похвалила ее я. — Повторяем для закрепления вместе, а потом наши лорды разложат пироги по тарелке, если ее тут найдут, а мы посекретничаем в уголке.
Парни стали спорить, где искать чайник — в платяном шкафу или на книжной полке? А мы с Мирикой присели в углу. Разговор предстоял серьезный. Я начала расспросы, одновременно просматривая воспоминания девушки — ставить ментальные щиты та пока не умела.
Оказалось, Мирика, сама того не зная, перешла дорогу местной королеве — дочери богатого купца, девице с третьего курса человеческого факультета по имени Олсея. Вроде бы ничего себе девушка, темноволосая, невысокая, с неплохой фигурой и на лицо не страшная, но был у нее пунктик — всегда и везде быть главной. А если вдруг кто-то не давал собой командовать, Олсея надувалась, как мышь на крупу, потом начинала причитать, что ее обидели, и строить планы страшной мести.
Началось все с подножки в коридоре. По замыслу, в результате милой шутки Мирика должна была смешно упасть, а она почему-то устояла на ногах, а на попу села сама Олсея. И тут же завопила: «Эта дрянь меня ударила!» И понеслось…
Даже те, кто Олсею не поддерживал, старались с ней не связываться. Ибо чревато. И очень скоро Мирика осталась одна. Если б не драконьи щиты, ей пришлось бы совсем плохо. Но и с ними приходилось нелегко — были попытки помочь ей навернуться с лестницы, опрокинуть на нее кастрюлю с кипятком, попортить платья и учебники. И еще был изматывающий душу шепот за спиной…
Я отлично понимала, что пережила Мирика. Когда мне было одиннадцать, худенькую тихую принцессу невзлюбила одна из придворных дам. Началось все с подколок, выдаваемых за заботу: «Ах, принцесса Астер, вы, наверное, плохо спали? У вас сегодня такой землистый цвет лица…» Или: «Принцесса, как вы повязали этот шарфик? Бант совершенно кривой! Давайте я его перевяжу… Какой интересный рисунок, я посмотрю получше… Ах! Простите, он упал в камин — я такая неловкая!» И под смешки придворных я смотрю, пытаясь сдержать слезы на глазах, как последняя память о маме — ее шелковый шарф — обугливается на горящих в камине дровах. Потом были щипки, тычки в темных переходах… но ничто не причинило такой боли, как вид кусочка шелка, тлеющего на углях.