Охота
Шрифт:
Конечно, нет, и все-таки следует поторопиться. Деревья поредели, открылся вид на какую-то изгородь. За ней должно быть поле с несчастными коровами. Я старался ориентироваться на местности. Если срежу путь здесь, перемахнув через изгородь, поможет ли это сэкономить время? Стоит попробовать.
А потом, пробираясь через заросли, я заметил нечто странное, хотя поначалу не осознал смысла увиденного. Передо мной были следы на снегу. На мгновение меня охватило отчаяние — значит, я двигаюсь кругами. Нет, такого не может быть: ведь я только что свернул с тропы. Наверное, здесь проходил лесничий.
Следы путались. Вдруг я догадался, что шел не один человек, а несколько. Следы удалялись
Прикидывая, сколько времени у меня остается, я вдруг вижу ботинок довольно большого размера. Такую обувь, кажется, носил Нэш. Какая-то угроза исходит от этого черного башмака, лежащего на белом снегу. Иду дальше. В лесу царит мертвая тишина, даже вороны не каркают. В центре зарослей падуба снег притоптан. Я отключаюсь от всех посторонних мыслей, думая лишь о происхождении следов. Острые колючки цепляются за штаны и куртку, дыхание образует небольшое белое облачко, которое плывет передо мной.
Вдруг замечаю человека. Глаза широко открыты. Верхняя губа вдавлена в рот, обнажая крепкие передние зубы. На шее повязка бледно-синего цвета, покрытая ярко-красными пятнами. Делаю еще один шаг и проваливаюсь в яму. Отчаянно пытаюсь выкарабкаться на поверхность, сдирая руки о твердую снежную корку. Ужасный Ангус Нэш, или то, что от него осталось, лежит буквально рядом со мной.
Пальто расстегнуто. Рубашка и джемпер задраны, а брюки спущены до колен. Разрез проходит от грудины до паха. Выполнено с хирургическим мастерством. Хотя вскрывать брюшную полость довольно легко. Рядом разбросаны внутренности, темные на фоне снега. Их вырезали как попало. Один кусок огромный, словно коралловый букет. Должно быть, печень. Не хочу об этом думать. Мне надо отвлечься. Вижу сине-красную ленточку, которая выходит из разреза на животе, струится вверх по груди, поднимается по рубашке и джемперу и заканчивается петлей на тощей длинной шее.
Я ошарашен. На мгновение мне представляется, что человек задушен собственными кишками. Однако возможно ли такое? Каким-то образом этот псевдонаучный вопрос возвращает меня к реальности. Нет, такого быть не может. Нельзя задушить сильного и бьющегося в агонии человека его же внутренностями.
Внимательно осматриваю тело и голову. За ухом замечаю небольшое отверстие. С другой стороны ничего подобного не наблюдается. Дыра от маленькой пульки. Помнится, спросил Симпсона, можно ли убить человека из воздушки. Он ответил, что можно, если стрелять с близкого расстояния и попасть в нужное место. Например, за ухом.
Таким образом, внутренности были вскрыты и прикреплены к шее уже после убийства. Кто и почему совершил такое злодеяние? Какая душевная болезнь заставляет человека творить подобное непотребство?
Я впервые видел мертвеца. Нет, ошибаюсь. Вспоминаю отца, лежащего в гробу в своем лучшем костюме. Выражение лица суровое, но умиротворенное. Не то что этот окровавленный, покрытый густой отвратительной слизью труп с развороченными внутренностями. В морозном воздухе распространяется тошнотворный запах. А тут еще появляется большая мясная муха, разбуженная от зимней спячки зловонием, усаживается на петле из кишок и продирает заспанные глаза.
Впрочем, как ни странно, вид изуродованного тела не внушает ужаса. Оттого ли, что я недолюбливал Нэша и считал, что неудавшийся насильник наказан поделом? Нет, вряд ли. Человек он был никуда не годный, однако такой смерти и надругательства
Я встал и сразу же увидел нож Энджи. Красивое стальное лезвие длиной в десять дюймов, плавно переходящее в фактурную рукоятку. Кто взял этот нож на кухне? И с какой целью? Кому-то он понадобился для защиты против Нэша, ибо тот вселял в людей страх в своем безумии? Нет, нож предназначался для совершения ритуального вырезания внутренностей.
И вновь я вспомнил о Бландене. Что-то было не так с его внезапным исчезновением. Дело не в хамстве циничного политика. Осознав это, я решил не продолжать путь в деревню. С командой Доминика творится что-то неладное. Нельзя допустить, чтобы, вернувшись в замок, эти люди застали там беззащитную Суфи.
В последний раз посмотрел на Нэша. Мне не нравилось, что он лежит с широко открытыми глазами, но прикасаться к нему я не решился. Он был дурным человеком и жестоко поплатился за свои грехи. Я побежал назад к замку.
Кто же это сделал? Мой ясный ум не проявлял такой лихорадочной активности с тех пор, как я испытал мощный эмоциональный подъем, расшифровывая карфагенские рукописи. Тот факт, что в преступлении фигурирует пневматическая винтовка, указывает на причастность к убийству Симпсона. Я давно заметил, что этот человек склонен к насилию. Оно так и рвется из него наружу. Вновь стал вспоминать футбольный матч и злополучный удар в ребро. Теперь я уже не грешил на Нэша, а вновь переключился на Симпсона. Может быть, он потерял самообладание, когда выяснились обстоятельства нападения на Энджи, считая себя ответственным за поступки друзей? Или имел основания мстить Нэшу и воспользовался инцидентом с поварихой как предлогом для убийства?
Да, Симпсон — наиболее подходящая кандидатура. Однако нет прямых доказательств его вины. Мне не верилось, что убийцей мог быть Доминик… Вот только он как-то странно изменился, узнав о случившейся с Энджи бедой. К тому же именно наш общий друг предложил не обращаться к услугам полиции — остальные просто поддержали его. И еще одно обстоятельство крайне беспокоило меня.
Монти.
Я придерживался мнения, что не кто иной, как Нэш, линчевал собаку, однако прямыми уликами не располагал. Пытался вспомнить о том, что говорил Родди о наличии нескольких Монти. «Они надолго не задерживаются. То убегают, то попадают под автобус… Доминик катастрофически теряет этих тварей одну за другой». О Господи! Я потряс головой, стараясь избавиться от подобных мыслей. Невероятно. Дом не может быть мясником. Черт, черт, черт!
Заставил себя думать о возможных альтернативных вариантах. Кроме Симпсона, остается еще только Габби. Я не обнаружил агрессивных настроений в этом человеке, но доктор так скрытен, что никогда не проявляет свою подлинную сущность. Я не доверял ему, ибо не понимал его. Однако может ли он оказаться убийцей?
Когда я уже вышел из леса и приближался к замку, мне пришла в голову еще одна забавная идея. Что, если у Бландена имелись основания ненавидеть своих однокашников? Может быть, он вернулся тайком, чтобы поохотиться на них? А вдруг он вообще не покидал особняк? Смешно и абсурдно, но, с другой стороны, весь этот мальчишник — одно сплошное безумие.