Охота
Шрифт:
Никогда бы не подумал, что такое в принципе возможно. Суфи. Здесь. В моей постели. Без одежды. Или в одних трусиках. А я ведь даже боялся заглянуть в ее комнату. О, как я мучился по этому поводу! Что ж теперь вспоминать? Еще успею настрадаться. А сейчас надо что-то предпринять. Хватит стоять столбом. В этот миг, о Боже, я почувствовал первые признаки эрекции. Член затвердел еще больше, когда моему взору открылась часть ее груди, выступающая из-под одеяла. И эти обнаженные плечи, на которых покоится прелестная девичья головка. Дело решено. Смешно торчать здесь и по-идиотски скалиться с такой мощной штуковиной в штанах. Просто неприлично. Решительно
Пока еще не в силах произнести что-то связное и осмысленное, прохожу в комнату. Снимаю смокинг Нэша и бросаю в дальний угол. Пытаюсь ослабить белый галстук Бланди, но лишь затягиваю еще туже. Прошло несколько минут, прежде чем мне ценой невероятных усилий удалось развязать удавку. В комнате темно, но в лунном свете я вижу Суфи. Сажусь на край кровати и беру ее пальцы в свои ладони. Говорю:
— Жизнь полна неожиданностей.
Кажется, огоньки лукавства вспыхивают в ее глазах.
— Глупец. Мои учителя отлупили бы меня линейкой по рукам, если бы я произнесла такие банальные слова.
Она поцеловала мои пальцы.
Мне вдруг показалось, что молитва о том, чтобы оказаться в постели с Суфи, была услышана тем богом, к которому я обращался. Не свирепыми ацтекскими божками и не Иисусом, которого я постоянно представлял в виде лепной статуи с тех самых пор, когда еще мальчиком прислуживал в алтаре. Не Молохом и не Ваалом. Не египетскими богами с головами шакала или ибиса. Но кто бы он ни был, я по сей день благодарен моему богу. Нежные руки Суфи освобождают меня от остатков одежды. По спине от поясницы до плеч пробегает сладкая дрожь. Любимая обнимает меня и целует в шею. Каждый поцелуй четок, словно тиканье часов, и в то же время расплывчат, будто девушка превратилась вдруг в текучее облако, обволакивающее меня. Я чувствовал себя Данаей, которой овладел Зевс в обличье золотого дождя. Она прижимается ко мне. Я ощущаю ее грудь, острые твердые соски, словно шрифт Брайля для слепых. Наконец нахожу ее губы и целую возлюбленную. Слишком спешу, и мы стукаемся зубами. Однако это нам даже нравится. Осторожно ввожу свой язык ей в рот, борясь с желанием поглотить ее всю. Теперь она уже вне себя от страсти. Хватает меня за затылок и крепко прижимает мои губы к своим. Мне кажется, ей должно быть больно.
Задыхаясь, прячу лицо в волосах Суфи. Они уже не представляют собой, как прежде, непокорную, смешную, неопрятную массу. Она должным образом убрала их, заплела в тугие косы и умастила каким-то приятным веществом.
— Чем пахнут твои волосы? — бормочу я.
— Это особое масло, — отвечает она. — Не знаю, как оно называется по-английски. Его производят из тропического дерева. Тебе нравится?
— Очень.
— Постаралась для тебя.
Мы вновь целовались. На сей раз нежно исследуя тела друг друга, стараясь не пропустить ни одной извилины. Как мы радовались нашей близости! Суфи взяла мой член в руку. Бедром я чувствовал прикосновение удивительно мягких волос на ее лобке.
— У меня больше не стоит, — сказал я ей, странным образом понимая, что это уже не имеет значения.
Такой секс не прекращается никогда.
— Есть один способ, — прошептала Суфи на ухо, прикасаясь рукой к моему лицу. — Африканский.
Она говорила и говорила. Я чувствовал горячее дыхание. С каждым словом мой член все твердел, пока не стал тугим, как барабан, и затрепетал в ее руке. Я чувствовал себя подростком во время первого соития.
— Не хочу обижать тебя, — обратился я к ней. — У меня
Суфи наморщила лобик. Она была явно обеспокоена. Я поцеловал ее глаза, после чего любимая впустила меня в себя. И тут же тихо вскрикнула. Ей больно? Мне казалось, я вот-вот кончу, глаза полезли на лоб, в голове в любую минуту мог произойти взрыв. Каким-то образом сдержался, но двигаться больше не решился. Нежно она вставила мой член глубже в себя, и когда я оказался в нужном для нее месте, моя девушка начала свои движения. Мне казалось, она стонет от боли. Это было непереносимо. Я вышел из нее, вздыхая: «О Боже!» И тут Суфи нырнула под меня и взяла пенис в рот именно в тот момент, когда я уже практически кончал.
— Извини, — проговорил я, едва дыша, хотя никакого сожаления, понятно, не испытывал. Напротив, мне хотелось петь и танцевать.
Суфи усмехнулась и довольно грубо сплюнула на пол.
— Опять ты просишь прощения, — хихикала она. — Лучше не извиняйся, а в следующий раз будь во мне подольше.
— О Господи! — простонал я и с головой накрылся белой простыней, чтобы она в лунном свете не увидела, как я краснею.
А Суфи повернулась ко мне спиной и положила мою руку на шелковистые волосики своего лобка. Через пять минут девушка уже крепко спала.
После того как моя любовь погрузилась в сон, я испытал необыкновенное чувство умиротворения. Бледный свет луны и снег за окном делали все вокруг таким необычным и сказочным. Мы с ней любовники в некоем загадочном пространстве, и ничто в этом призрачном мире не может разделить нас. Кровать узкая, и мы лежим рядом. Мне уже не понятно, где кончаюсь я сам и начинается она. Мы дышим синхронно. Создается иллюзорное впечатление, будто наше обоюдное сознание расширяется и накрывает нас подобно морскому туману. Впервые с тех знаменательных событий на пляже Туниса, случившихся одиннадцать лет назад, я по-настоящему счастлив. Если определять счастье как состояние, исключающее страдание.
Все же, перед тем как забыться безмятежным сном при лунном свете, я начинаю испытывать некоторый дискомфорт. Может быть, она слишком давила головой на мое плечо или я не мог привычно ворочаться в постели. Так или иначе, что-то явно беспокоило меня.
Остальных в ту ночь занимали совсем иные мысли. Кое-что мне удалось узнать из полицейских сводок, о чем-то я интуитивно догадывался. Возможно, многое мне просто померещилось. Однако трудно отделаться от ощущения, будто определенные идеи на этот счет каким-то таинственным образом проникли в мой мозг. Впервые за много лет я спал спокойно, а проснулся опустошенным и изнуренным.
ГЛАВА 21
ВОЙНА И МАЛЬЧИК
Он лежит не двигаясь. Бешеные немигающие глаза широко открыты. Луи Симпсон вспоминает Боснию. Время от времени ему нужно возвращаться в балканскую страну. А сейчас это просто необходимо, чтобы только не думать о проклятом уик-энде. Его послали на Балканы в составе Британского батальона, входящего в специальный миротворческий контингент сил ООН или ЮНПРОФОР. Вначале миссия миротворцев заключалась в поддержании порядка в конфликтных районах Хорватии, однако постепенно их втянули в заваруху на территории Боснии. Военные страшно нервничали и открывали огонь при малейшей угрозе нападения. Откровенно говоря, они соскучились по боевым действиям с тех пор, как в Белфасте и Арме бандиты немного успокоились.