Охота светской львицы
Шрифт:
– Не заговаривайся, плебс, – нашла в себе силы мило улыбнуться я. – К вам, отходы, в основном относится второй эпитет – дегенераты духа и дегенераты по жизни.
– Поздравляю, Элеонора Иннокентьевна, – Винников отсалютовал бокалом старой жабе, – вам на этот раз достался оч-чень перспективный экземпляр! Справитесь ли?
– Ну что вы, Матвейчик, – липко хохотнула жаба, – конечно, справлюсь! Вы мне ее сегодня отдадите?
– Элеонора Иннокентьевна, миленькая, – приобнял кучу жирной плоти за плечи Винников, – вы же знаете условие Жанны.
– Да знаю, знаю, – махнула лапкой Элеонора. – Но ведь она улетела, отдайте мне мою прелесть сейчас, а когда
– Нет, увы – нет, – со вздохом ответил Матвей. – При всем моем уважении – нет. Иначе пострадает моя репутация. Все ведь знают, что слово Винникова нерушимо, верно, друзья? – повернулся он к остальной биомассе.
– Верно! – забулькала она. – Мы ждали, и ты, Нора, подождешь. Поверь, предвкушение удовольствия не менее сладостно, чем само удовольствие. Ладно, Матвей, давай возвращаться!
– Конечно-конечно, – закивал Винников, – только вытащим из воды эту парочку, я сейчас своим ребятам прикажу.
– Не надо, – процедила я, – мы сами справимся, – и обратилась на английском к Лютику, безжизненно смотревшему на такой близкий и одновременно такой далекий берег. – Тхан, давай на катер, к девочкам. Еще не все потеряно, вот увидишь.
– Конечно, увидит, – тоже на английском пообещал Винников, глядя на Лютика глазами акулы. – И остальные аборигены увидят, как хозяин наказывает за вредительство. Тхан, ты хотел залезть в мой карман, украв мой товар. Теперь ты сам станешь товаром. Я отдам тебя гостям. И всю твою семью – мать, отца, сестер и братьев, – Лютик, уже поднявшийся на катер, побледнел так, что лицо его стало пепельно-желтым. Заметив это, Матвей довольно захохотал: – Что, проняло? «Его пример – другим наука», – на русском процитировал он «Евгения Онегина» и, повернувшись к смакующим шампанское организмам, сказал:
– Эта желтая обезьяна думала, будто сможет меня обмануть! Он, похоже, решил, что я нанимаю в охрану полных дебилов, которые не заметят, как он передает записку охраняемому объекту, а потом с радостью выпьют пиво, которым наш разлюбезный Тхан ни с того ни с сего решил их угостить. И вспыхнувший у него внезапно интерес к одному из катеров тоже не остался незамеченным. Сложить все это в целую картину, согласитесь, труда не составляло, поэтому я и пригласил вас вчера вечером на увлекательнейшую прогулку на яхте. Мы славно отдохнули, а потом не менее славно повеселились, наблюдая на наших мониторах реалити-шоу. Ну что, «последние герои», – обратился Винников к нам, – вы небось и не догадывались, что и территория отеля, и катер – все было напичкано видеокамерами, транслирующими все ваши передвижения! А было забавно, верно? – он снова повернулся к радостно скалящейся компашке.
– Не то слово! – квакнула Элеонора. – Эти девчонки просто уморительны в своих кругах, а уж когда они стали обвязываться веревкой, чтобы не потеряться в темноте… – взмахнув дряблыми лапками, она визгливо захохотала, отчего ее телеса завибрировали, причем частота вибраций отдельных частей тела различалась, что в целом являло захватывающую картину.
Вот так, с шутками и веселым смехом, двинулись мы обратно. Оживление, царившее на яхте, резко контрастировало с настроением на нашем катере. Поскольку к нам присоединились двое из охраны Винникова – один расположился на носу, а другой – на корме катера, разговаривать мы не могли. Да и не хотели. Все, даже дети, понимали, что мы проиграли. Естественно, нам с Лютиком приходилось хуже всех, ведь мы-то знали совершенно точно, ЧТО ждет девочек и нас.
Берег приближался гораздо быстрее, чем недавно
– С приездом, Арчибальд Игнатьевич!
– Спасибо, – утробно рыкнул урод. – С удачной рыбалкой тебя, Матюша! Наслышан, наслышан о ваших забавах, ну ты и затейник!
– На том стоим, – Винников скромно потупил глазки.
В этот момент яхта пришвартовалась к пирсу. Наш катер тоже подтянули, и охранники начали выталкивать нас вон. Девочки по-прежнему были в кругах, да еще и связаны одной веревкой. От страха они совсем растерялись, тянули в разные стороны, падали, чем вызывали еще более бурное веселье у благодарных зрителей.
Наконец нас согнали всех вместе, в том числе и Лютика. Девочки хотели снять круги, но Винников распорядился оставить все как было, особи решили пофотографироваться на нашем фоне.
Тусовка на пляже была в самом разгаре, в руках у некоторых появились видеокамеры, когда кто-то крикнул;
– Эй, смотрите, вода ушла!
Все оглянулись на океан. А там творилось нечто невообразимое. Словно кто-то опустил в океан гигантский шприц и втянул туда воду, которая вдруг резко ушла с берега. Пляж стал гораздо шире, на обнажившемся песке затрепыхались рыбы, заблестели раковины.
– Матвей, твои штучки? – восхищенно хлопнул Винникова по плечу Жирдебальд Игнатьевич. – Молодец, обещал рождественские сюрпризы и слово свое держишь! Слушай, а как ты это сделал?
– Я ничего не делал, – хозяин «Золотой рыбки» с тревогой смотрел на океан.
– Тогда что это? – истерически взвизгнула Элеонора.
– Не знаю, никогда раньше такого не видел, – растерянно протянул Винников.
В этот момент я почувствовала, что кто-то дергает меня за руку. Я оглянулась. На меня озабоченно смотрел Лютик, протягивая мне свободный конец веревки, которой были перевязаны девочки. Я заметила, что себя он уже присоединил к этой связке, и вопросительно подняла брови. На нас никто не обращал внимания, все были увлечены необычным зрелищем.
– Обвяжи себя. Быстро. Нет времени, – отрывисто проговорил Лютик. Я, не спрашивая ни о чем, торопливо обвязала себя вокруг талии. Рюкзак, кстати, я нацепила на себя еще в катере, автоматически, не задумываясь – а зачем он теперь нужен. Лютик тем временем продолжал: – Скажи детям – не кричать. Не плакать. Держаться за веревку. Если вода накроет с головой – не бояться. У них круги, выплывут…
Я машинально переводила испуганным девочкам слова Лютика, они явно ничего не могли понять, как, впрочем, и я, но согласно кивали головами в ответ. Лютик все говорил и говорил. Внезапно он замолчал и, застыв, с секунду смотрел в океан, а потом крепко обнял трех ближайших девочек и прижал к себе. Я сгребла остальных, в числе которых оказалась Кузнечик, и только потом проследила за направлением его взгляда.
Откуда-то из непонятных укрытий вылетел и поскакал по моему телу табун мурашек. Я стала пупырчатая, словно молодой огурчик. И такая же зеленая, скорее всего. От ужаса.
Весельчак там, в океане, похоже, резко нажал на поршень своего шприца, поскольку на нас с немыслимой для воды скоростью неслась ВОЛНА.
Не было неба. Не было берега. Не было океана. А была гигантская бурлящая стена воды. Всеядная, она поглощала все, попадавшееся ей на пути. Вот она уже чавкнула яхтой и прикусила катер. Вот она щелкает, как семечки, организмы, беспорядочно мечущиеся на берегу.