Охота светской львицы
Шрифт:
– Ты чего дерешься? – прошептала я.
– А ты чего? – подружка всхлипнула. – Глаза закатила и – хлоп. Дыхания не слышу, сердца не слышу, синяя лежит вся. Я сама чуть не умерла от ужаса, хорошо, твой Майоров позвонил. Он мне и сказал, что делать. Видишь – получилось.
– Подожди-подожди, – я приподнялась, – кто позвонил?
– Да Майоров твой, – сквозь слезы улыбнулась Таньский, – он и сейчас на проводе, ждет.
Я выхватила трубку и дрожащим голосом спросила:
– Лешка?
– Я, зайцерыб, я, – теплый Лешкин голос растопил лед в венах
– Как – на место аварии? Так тебя в машине не было?
– Ну да. Нам пора было на концерт ехать. За мной, как обычно, машину прислали, но я задержался, ответ на твое письмо заканчивал, а поскольку хотелось подробно описать все свои желания, которые я собираюсь осуществить после возвращения… – я покраснела, Таньский с любопытством уставилась на меня, а Лешка продолжал: – Поэтому я решил ехать позже, в автобусе с музыкантами. А в моей машине поехал Виктор.
– Как он, что с ним? – заволновалась я. Лешкин администратор мне нравился, славный парень, да и помог он здорово Лешке в моих поисках.
– Неважно, – чувствовалось, что Майоров искренне переживает, Виктор стал ему настоящим другом. – Он сейчас в реанимации, а я не могу к нему поехать, концерт никто не отменял, люди уже слышали об аварии, толпа собралась возле концертного зала, волнуются. Вот отработаю программу – и в больницу. Если Виктора можно перевозить, отправлю в Москву.
– А сам?
– А мне придется ехать дальше. Впереди еще две недели гастролей.
– Как же ты без администратора?
– Ничего, думаю, справлюсь.
– Лешка, глупый, я чуть не умерла, – я снова всхлипнула.
– Да я сам чуть не умер, – дрогнул Лешкин голос, – звоню, а трубку берет твоя подружка и истерически вопит, что ты услышала новость, упала и не дышишь. Весело, правда?
– Весело, – хрюкнула носом я.
– То-то. Правда, надо отдать должное твоему Таньскому, она все сделала правильно, и ты, смешной хомяк, снова со мной. И пожалуйста, не пугай так больше деда Леху, дед Леха старенький, дед Леха и помереть может.
– Только попробуй, – пригрозила я, – умру следом и покажу там тебе небо с овчинку.
– Вот теперь это точно ты, – удовлетворенно вздохнул Лешка, – узнаю брата Колю. Ладно, я пошел, пора начинать. Целую. И спасибо тебе.
– За что?
– За то, что ты есть у меня, за то, что пишешь письма, на которые хочется побыстрее ответить, и за то, что я задержался сегодня, дав волю своим эротическим фантазиям.
– Да вы, сударь, просто маниак какой-то! – манерно прогундосила я. – В вашем-то возрасте, любезный, о профилактике простатита заботиться следует, а не эротическим мечтаниям предаваться.
– Ах, вот так, значит? – угрожающе зарычал Лешка. – В безопасности себя ощущаем и хамим любимцу публики?
– Начинаю дрожать от ужаса, – хихикнула я и, облегченно вздохнув, положила трубку.
ГЛАВА 3
Остаток вечера мы с Таньским провели плодотворно: поревели от радости, что с Лешкой все в порядке, потом выпили за это, поревели от жалости к Виктору, потом выпили за него, поревели от ужаса перед природными катаклизмами, потом выпили за МЧС. Потом не помню. Надо же и отдохнуть, верно?
Как хорошо, что следующее утро оказалось субботним! Иначе сослуживцы Таньского были бы весьма озадачены внешним видом своего бухгалтера, а у начальства появились бы подозрения по поводу ее профпригодности и порядочности. Да и я не излучала шарм. С такими опухшими физиономиями только бутылки под скамейками собирать. Да, господа, вынуждена в очередной раз констатировать, что сочетание слез и спиртного дает просто сногсшибательный результат!
Когда я выползла на кухню, там уже сидела мрачная подруга и шумно хлебала кофе из большущей кружки.
– Привет труженикам Крайнего Севера! – бодро просипела я, наполняя кофе емкость не меньше.
– На себя посмотри, мечта оленевода, – буркнула Таньский. – Вечно с тобой так. Ведь принесла же бутылочку легкого вина, хотелось провести вечер красиво, изысканно. Ага, щас! Опять банально нажракались!
– И почему банально? – обиделась я. – Вовсе даже фантазийно получилось! И бутылочку твою мы первой выпили, еще до новостей, помнишь?
– С трудом.
– Алкашка ты, Таньский.
– На себя посмотри, – подруга вяло огрызнулась.
– А что я? Я лично прекрасно все помню. Или почти все. Значит, опьянела не сильно. А ты вообще ничего не помнишь, следовательно – что?
– Что? – заинтересовалась Таньский.
– Следовательно, при равном количестве потребленного спиртного ты отключилась раньше, а быстро пьянеют кто? Алкаши. Мы, люди мало и редко пьющие, дольше сохраняем связь с реальностью! – гордо закончила я свою лекцию.
– Не тарахти, – отмахнулась подружка, – а лучше в зеркало пойди загляни. «Ты все поймешь и все увидишь там!» – провыла она дурномявом.
Остаток утра мы посвятили восстановлению руин, в которые превратились наши лица. Звонил Лешка, сообщил, что отправил Виктора в Москву. Состояние тяжелое, но он выкарабкается. По поводу аварии пока не ясно – случайность это или нет. Да и, похоже, местным гаишникам (или гибэдэдэшникам?) не очень хочется возиться с этой историей. Вот если бы сам Майоров пострадал – пришлось бы напрягаться, а так… Лешка оптимистично уверял меня, что злого умысла в происшедшем нет, дело обычное: дорога скользкая, встречную машину занесло, и она врезалась в автомобиль, в котором находился Виктор. К тому же удар пришелся как раз с той стороны, где сидел Виктор. А удар был нехилый, поскольку встречной машиной оказался «МАЗ». Спасла администратора подушка безопасности.