Охота на принца
Шрифт:
– Стас, так почему недовольны старики? – спросил Владимир, внимательно глядя на дорогу. – Квартира за шестьсот тридцать тысяч для двоих пожилых людей... Даже по американским меркам классно.
– Плюс пятьдесят тысяч на мебель и бытовую технику, – сказал Станислав.
– Ну и в чем проблема?
– Не могут приспособиться... Привыкли к нашей квартире.
– Так, может, пусть там и живут? Сделай евроремонт, замени мебель.
– Володя, они запретили мне делать евроремонт в нашей квартире. Для них все там дорого, даже
– Стас, мне тоже этот диван дорог. На нем я стал мужчиной. Алиской, кажется, звали девчонку.
– Да нормальный диван, я до сих пор с удовольствием сплю на нем.
– Ну да? – удивился Владимир. – Я понимаю, что в квартире никто не живет, но какой смысл тебе спать на старом диване? Учитывая, что имеешь хорошую квартиру на Кутузовском?
Станислав пожал плечами, развел руками. Пальмы мелькали за окном машины, с другой стороны шумел Тихий океан, здесь – и вправду тихий.
– Да просто интересно, как реагируют дамы на мое жилье. Привожу, показываю кухню, пять и шесть десятых метра, комнаты, девять и двенадцать.
Ему сильно врезались в душу глаза и слова девушек, которых он приводил в свою квартиру в отсутствие родителей, еще не будучи миллионером. Запомнил на всю жизнь и растерянность, и откровенное презрение потом, мол, на что ты рассчитываешь, парень? И теперь он приводил своих подруг только в старую квартиру и не очень расстраивался, если гостья была огорчена. Напротив, мысленно усмехался и даже злорадствовал.
– Ну и как? – засмеялся Владимир.
– Больше всего их почему-то удивляет, что комнаты смежные. В сериалах такие не показывают. Я говорю, что привык жить в этой квартире, детство мое прошло здесь, и все такое.
– А дамы что?
– Некоторые злятся, кричат: не могу оставаться в этом клоповнике! Отправляю домой. Некоторые соглашаются, но хотят выпить, а утром не могут понять, как очутились тут.
– Стас, ты дискредитируешь мою любимую квартиру, – сказал Владимир. – Я тоже там жил, как ты понимаешь, и сам просил тебя не продавать ее, хочу приехать... С Джуди.
– Приезжай, не проблема, – пожал плечами Станислав. – Для Джуди специально разложу диван, ты не сможешь, он уже аварийный, развалиться может за–просто.
Американка Джуди была женой Владимира.
«Форд» обогнал красную «феррари», которая не очень быстро ехала по шоссе: водителя, похоже, больше интересовала белокурая пассажирка, нежели дорога. Но обгон заметил, расстроился и вскоре поравнялся с «фордом».
– Ты, коз-зел американский! – на чистом русском закричал коренастый парень в «феррари». – Какого хрена обгоняешь на своей задрипанной тачке, урод?!
– Землячок, – усмехнулся Станислав, наклонился в открытое окно «форда» и крикнул: – Твоя дама – американка? Не обидится, если скажу, что с тобой сделаем, когда остановишься?
– Так ты русский?! – с ухмылкой сказал водитель «феррари». – Слушай, ну нигде покою нет от наших, елы-палы! Давно
– Три часа назад приземлился.
– Ну и как там?
– Нормально.
Земляк уже не злился, напротив, смотрел с явным интересом и дружелюбием.
– Слушай, может, остановишься, вмажем? У меня есть.
– Нет, я по делам тут, на пару дней прилетел. Так что спасибо, извини.
– Лады, ехайте дальше, свои, елы-палы!
Станислав поблагодарил земляка, и «форд» рванулся вперед, а «феррари» тут же отстала, видимо, хозяин дорогой машины снова переключил свое внимание на белокурую пассажирку.
– Приятно встретить в далекой Калифорнии соотечественников, даже нахальных, – сказал Стани–слав.
– Это для тебя Калифорния далекая, – сказал Владимир. – Для меня она близкая. А наших тут хватает, правда, латинос больше, и достают они, честно говоря, сильно. Через пару месяцев прилечу в Москву с Джуди, буду жить в нашей старой квартире.
– Не думаю, что Джуди понравится.
– Она сама просила познакомить ее с условиями, в которых я жил... Это ж как музей братьев Борисовых, а, Стасик? «Совковая» действительность. Ей это интересно.
– Я себя «совком» не считаю. Меня там никто не угнетал, не вербовал в КГБ, и вообще... Плевать было на коммунистов и демократов, я просто жил и делал что хотел.
– Но не все ты мог делать при Советах, – сказал Владимир.
– А что не мог, то и не хотел. Я просто жил, встречался с девчонками, учился... Трудные времена, теперь это понимаю, а тогда даже интересно было. Спасибо папе с мамой. Ты что, ходил в лохмотьях, голодал?
– Да нет, конечно. Все ты правильно говоришь, товарищ миллионер, но система-то была дохлая...
– Наверное, – сказал Станислав, откидываясь на спинку сиденья. – А мы тогда думали про это, да?
Через полчаса «форд» въехал в городок Санта-Лора, по сути – деревушку на берегу океана, где в обрамлении пальм, магнолий и цветущих кустов стояли почти одинаковые двухэтажные дома. Никаких заборов, только зеленые лужайки перед домами да столбики с почтовыми ящиками. На самом же деле дома были разными, в основном – деревянные, такие, какие показывают в голливудских фильмах, когда герой бьет злодея, тот проламывает стену и оказывается внутри дома. Но были и каменные, основательные дома, стены которых кулаком не проломишь. В таком и жил Владимир.
Машина остановилась у крыльца, с него сбежала черноглазая американка, жена Владимира Джуди. Обняла мужа, поцеловала в губы и лишь потом повернулась к гостю. Станислав уже взял из багажника свою объемистую сумку.
– Здрасти, Ста-ас... Я мало-мало учус...
– Привет, Джуди, – сказал Станислав, обнял невестку, поцеловал в щеку. – Отлично выглядишь. О’кей. Гу-уд!
– Я хотет говорит... хорошо... Но уметь... – Джудит подняла вверх два пальца.
– Виктория, понял, ты победишь, – сказал Станислав.