Охота на президента
Шрифт:
– Проницательный ты мой... Успокойся. Не все так просто. Лучше выпей коньячку, съешь сациви... Бросай свою контору, где ты всегда будешь мелким служащим. Это МВД - настоящий бордель. Ты сам не знаешь, что там разыгрывается наверху. Как с тобой трудно! Кто бы тебе промыл шарики!
– Если я работаю в этой лавочке, то только потому, что верю, что мы сможем развивать нашу страну в правильном направлении.
– Развитие возможно только в одном направлении. Вы умеете только все стерилизовать, или, как вы говорите, обезвреживать. Ты что, не видишь, что наступил полный развал? Рабочие воруют со своих заводов. Милиционеры
– Если все находится сейчас в столь ужасном состоянии, то только из-за таких, как ты.
– Ты хочешь сказать, что благодаря таким, как я, капитализм быстрее распространится в стране! Давай впрягайся со мной. Сколько ты хочешь? Петр достает из кармана две пачки стодолларовых купюр.
Олег молча встает и кладет на стол деньги. Скорее всего, это его месячный заработок, и выходит на улицу. Надя быстро одевается и выбегает вслед за ним.
Они долго идут по улицам и выходят на бульвар. Тихо падает снег. Олег наконец произносит:
– Я не хочу его больше видеть.
– Но он же пошутил... Ты же его знаешь не первый год.
– Однако мне не смешно.
Они проходят вместе ещё несколько шагов. Олег притягивает Надю за плечи.
– Надя, меня посылают в Ростов-на-Дону. Через месяц, это повышение. Я не могу отказаться.
У Нади забилось сердце. Вот что, оказывается, мучило Олега. Она произносит только:
– И тогда... мы...
Она замолкает и ждет. Ждет, что он скажет что-то еще. Он должен попросить её уехать вместе с ним. Господи, пусть только он ей это скажет.
Олег продолжает неуверенно:
– Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной. Но я не могу тебя просить. Тебе тогда придется оставить занятия в университете. Занятия прежде всего.
– Конечно, конечно, - говорит Надя, как если бы она ничего не поняла.
– Но мы ведь будем часто видеться. Это ведь недалеко. Правда? Ведь не на Сахалин же меня отправляют?
– говорит Олег наигранным голосом.
– Да, - отвечает Надя, - улыбкой скрывая обиду.
25
Из окна апартаментов Ульянина в Женеве вид был великолепный. Туман плотно укутывал озеро. По ту сторону Роны прыгала яркая, непрестанно меняющаяся реклама. В стороне, где должна быть видна вершина Монблана, висела полная луна, ярко освещавшая близлежащие горы. Надя не могла оторваться от окна. Ее одиночество нарушил вошедший Петр:
– Ты что, с ума сошла? Я тебе запрещаю в такой форме говорить о моих клиентах! Кто тебе дал право?
– Но, Петя, пойми меня. Я тоже защищаю свою репутацию.
– Твоя репутация - это я. Кем бы ты была, если бы я не дал тебе работу? На рынке полно таких, как ты. Ты это-то понимаешь?
– Ну выставь меня за дверь! Между прочим, у меня есть несколько предложений в Лондоне. Не говоря о России... И в таких местах, где аналитиков не отстреливают.
Они смотрели друг на друга с ненавистью, обдумывая прозвучавшие слова. В действительности они нуждались друг в друге. Только как? На рынке банковских служащих, конечно, есть много предложений. Есть масса молодых, только что кончивших элитные учебные заведения, продвинутых, услужливых мальчиков. И никто особенно не ждет Надю в Лондоне. Что касается Петра, то ему Надя безусловно была
– Я совсем не хочу выставлять тебя за дверь. Ты будешь выполнять свою работу, за которую я плачу тебе хорошие деньги.
– Но ты только что приобрел сомнительные акции. Как ты хочешь, чтобы я их перепродавала? Они же ничего не стоят. Они абсолютно неликвидны.
– Ни одна русская нефтяная компания ничего не стоит. Говори что хочешь, но продавай эти акции. Делай свою работу.
– Продавать акции "Polar Oil" бесполезно. Эти акции дурно пахнут!
Надя внимательно смотрела на Петра. Его глаза как-то необычно блестели. Именно такой блеск в его глазах она видела в Алалабаде, после того как услышала его разговор с охраной банка.
– Что ты хочешь сказать?
Надя вдруг поняла, почему Петр совершил эту сомнительную сделку. Он купил эти акции по завышенной цене только для того, чтобы передать деньги Костакину. Она поняла, что за этой сделкой скрывается нечто ужасающее, а не невинная перепродажа, каких много. Ясно это осознав, она испуганно пошла на попятную.
– Я ненавижу Костакина. Это настоящая крыса!
– Мне плевать на то, что ты думаешь. Игорь - один из моих очень серьезных и важных клиентов. Мы проведем с ним несколько операций вместе.
Казалось, он колеблется, прежде чем что-то ещё сказать, но все-таки произносит:
– Ты должна извиниться перед ним.
– Я - извиниться перед этим типом? Он же обращается с тобой как с собакой. Стоит тебе отвернуться, он тут же пристает ко мне.
– Сделай, что я тебе говорю.
– Не может быть и речи, и вообще, ему на это наплевать.
– Неправда. Он кавказец. Для него это важно. Он человек чести. Но если ты не хочешь сделать ради него, сделай это для меня.
Надя смотрела на Петра, и глаза её совсем потемнели, стали серыми. Она боялась... Петр внушал ей страх, но она видела, что Костакин внушает страх Петру. Это было очевидно. Она впервые увидела Петра чего-то боящимся. Он юлил, готов был лебезить перед таким гнусным типом, как Костакин. А ведь даже перед Президентом он самодовольно улыбался. Что за шишка этот Игорь?
В дверь постучали.
– Открываю, - сказал обрадованный концу трудного разговора Петр.
В комнату вошел молодой человек лет тридцати в черном костюме-тройке. С виду банковский служащий. Он по-европейски вежливо улыбался.
– Господин Ульянин! Здравствуйте. Как вы поживаете? Как чувствуете себя в Женеве? Я редко навещаю своих клиентов в столь поздний час, но вы дали мне понять, что есть в наших делах некая срочность.
Петр грубо сказал Наде:
– Оставь нас одних. Нам надо поговорить. Иди в соседнюю комнату.
Наде ничего не оставалось, как выйти. Закрыв за ней дверь, Ульянин налил себе мартини и сел на один из диванов в стиле Луи-Филиппа, сделав знак управляющему швейцарского банка последовать его примеру.
– Мне совершенно необходимо осуществить трансферт как можно скорее. Не позднее чем завтра.
– Господин Ульянин, вы знаете, что у нас клиент - это царь и бог. Но для банка тоже существуют законы.
– Постарайтесь разобраться в этом вопросе. И сделайте то, что я прошу. Найдите способ.