Охота на овец
Шрифт:
– Большое спасибо! – сказал я. – За последние десять лет город порядком опустел, не так ли?
– О, да! – вздохнул старый служащий. – Лесной завод только один остался, а никакой другой работы здесь и не было никогда. Сельское хозяйство тоже на спад пошло. Вот и уезжает народ, сокращается население...
– В школе детей на классы разбить – проблема! – добавил молодой.
– И сколько сейчас населения? – спросил я.
– Официально – семь тысяч, но на деле и того меньше. Тысяч пять, наверное, – ответил молодой.
– А скоро, того и гляди, и эту ветку закроют, – кивнул старый
Мы снова прошли по торговой улице до конца, спустились к реке, свернули направо, прошагали еще метров триста вдоль берега – и прибыли куда нужно. От старой уютной гостиницы веяло духом тех забытых времен, когда жизнь в городишке еще кипела вовсю. У входа раскинулся любовно ухоженный садик с видом на реку. В углу садика толкались над миской с ужином рыжие щенки колли.
– Альпинисты? – только и спросила горничная лет сорока, провожая нас в номер.
– Альпинисты, – только и ответил ей я.
На втором этаже гостиницы было всего два номера. Просторные комнаты, высокие потолки. С балкона глазам открывался все тот же пейзаж, что мы наблюдали из окна поезда: река кофе со сливками.
В номере она сразу засобиралась в ванную; я же, пока суд да дело, решил наведаться в местную мэрию. Здание мэрии располагалось через пару кварталов на запад от торговой улицы. Признаюсь, оно оказалось куда новее и приличнее, чем я ожидал.
Я быстро отыскал отдел животноводства, просунул в окошко карточку журналиста-внештатника – двухлетней давности, оставшуюся еще с тех времен, когда мне нравилось представляться «свободным писателем» – и тоном, не допускающим возражений, сказал, что хочу получить кое-какие справки по поводу местного овцеводства. То, что журналу для женщин зачем-то понадобилась информация про овцеводство, клерку в окошке вовсе не показалось странным; рыба заглотила наживку, и меня пропустили в приемную.
– В настоящее время на пастбищах Дзюнитаки содержится двести с лишним овец. Все
– саффолки; как вы, наверное, знаете, эта порода разводится исключительно ради мяса. Свежая баранина пользуется большим спросом и постоянно закупается гостиницами и ресторанами нашего города...
Я с деловым видом достал из кармана блокнот и принялся делать пометки. Можно не сомневаться – бедняга клерк теперь пару месяцев кряду будет скупать все выпуски женского еженедельника. Я представил это, и мне стало не по себе.
– Вас ведь интересует именно кулинарная сторона вопроса? – попытался-таки уточнить клерк, завершив краткую лекцию о состоянии местного овцеводства.
– И это тоже, – ответил я. – Хотя наша задача – создать портрет овцы в широком, всеобъемлющем смысле.
– Всеобъемлющем?..
– Ну, характер овцы, повадки, психические особенности... Понимаете?
– Ага, – заморгал мой собеседник.
Я захлопнул блокнот и отхлебнул принесенного чая.
– Я слышал, здесь в горах есть какое-то старое пастбище?
– Да, есть одна долина. Использовалась под пастбище до войны. После войны
– Погодите – город арендует виллу?
– Понимаете, ближе к лету часть городских овец – голов пятьдесят – выгоняют в горы, в эту самую долину. Пастбище там и в самом деле прекрасное, а здесь, вокруг города, травы не хватает. А где-то в середине сентября, как погода испортится, этих овец пригоняют обратно.
– И сколько же времени в году овцы проводят в долине?
– Бывает, что сроки немного сдвигаются, но в общем – с начала мая по середину сентября.
– А сколько с ними уходит людей?
– Один овчар. Уже лет десять подряд один и тот же.
– Я хотел бы с ним встретиться. Это возможно?
Клерк снял трубку и позвонил в городскую овчарню.
– Если поедете прямо сейчас, то застанете, – сказал он мне, кладя трубку. – Я подвезу вас!..
Я начал было благодарить и отнекиваться, но тут же узнал от клерка, что другого способа доехать до овчарни просто не существует. В городе не было ни такси, ни машин в аренду, а пешком я бы доковылял дотуда часа за полтора. Машина клерка проехала гостиницу и повернула на запад. Чуть погодя мы въехали на длинный железобетонный мост, миновали угрюмое болото и по грунтовой дороге начали подыматься все выше в гору. Мелкий сухой песок звонко цокал по днищу автомобиля.
– После Токио, наверное, наш городок вам кажется вымершим? – спросил меня клерк.
Я ответил что-то невнятное.
– Но ведь он действительно умирает! Пока железная дорога работает, еще как-то держится, а как ветку закроют – сразу концы отдаст. Странно, правда же, когда умирает город? «Человек умирает» – это я понимаю. Но «умирает город»...
– И что же будет, когда город умрет?
– Что будет? Да кто ж его знает... Никто и не хочет знать, все только бегут отсюда один за другим. Останься в городе всего тысяча человек – все равно, работы почти никакой не осталось. Может, и правда, лучше бежать куда подальше... Я предложил ему сигарету и дал прикурить от зажигалки «Дюпон» с овечьим гербом на боку.
– А в Саппоро мне работа нашлась бы. У моего дядьки фирма издательская, людей не хватает. Продукцию городские школы заказывают, за стабильность можно не беспокоиться... Может, и в самом деле так лучше? Чем сидеть здесь, да овец с коровами по головам пересчитывать... Как считаете?
– Да, наверное...
– А с другой стороны, как подумаешь об отъезде, так просто руки опускаются. Ведь если городу и правда суждено умереть – я хочу увидеть, как это произойдет, своими собственными глазами, вы понимаете? Больше всего хочу именно этого!..-Так вы здесь родились? – спросил я.