Охота на крыс

Кивинов Андрей Владимирович

– Чушь какая, – заметил я. – Тут как ни квалифицируй, один черт никакой судебной перспективы. Доказывать-то чем, что он ей врезал? Про свидетелей там ничего не сказано. Я бы такой материал отказал – сама упала.

– Вообще-то верно. Так и отвечай. Если что, ссылайся на нас.

– Это неправильная задача, – опять вступил я. Потом посмотрел в потолок:

– Лучше вот такую реши: «Обменный пункт валюты расположен в трех метрах от пикета милиции, в котором постоянно сидит постовой. Вопрос: сколько денег получает этот постовой от кидалы,

если известно, что в течение рабочего дня кидала зарабатывает пятьдесят тысяч рублей?» Вот это я понимаю, вот это задача. Максимально, так сказать, приближённая к действительности. А то какой-то муж на почве внезапно возникших неприязненных отношений… Тьфу!

– Слушай-ка, – вдруг обратился ко мне Филиппов, – тебя крысы не достают?

– Какие крысы? – не понял я.

– Какие, какие – живые, серые, с хвостом. Вчера оставил новый пакет с печеньем в столе, а сегодня на тебе. Гляди, что осталось.

Женька показал мне изгрызенный полиэтиленовый пакет.

– Чувствую, одна и та же ходит. Здоровая небось. Столько печенья сожрать ухитрилась.

– Прячь жратву в сейф, и капкан купи, – посоветовал я.

– А это не дефицит?

– Сейчас нет дефицита, забыл, что ли?

Я вышел от Женьки и направился к себе. Сунув руку в карман, чтобы достать ключи, я обнаружил лист, служивший мне затычкой в носу. Развернув, я внимательно его рассмотрел. Это оказалась ведомость на выдачу зарплаты.

Я зашёл в кабинет, сел за стол и, уже больше не раскачиваясь на стуле, стал изучать её. Ничего заработки. Я нашёл в списках весь личный состав учреждения, даже убитого Оси-пова. А кроме того, я увидел в нем ещё одну фамилию, про которую дражайший Станислав Игоревич даже не заикался. Какой-то У сельский Анатолий Вениаминович, состоявший в должности охранника. Любопытно. Этот охранник получал в пять раз больше бухгалтера. Он, наверное, какой-нибудь супермен, что ему такой оклад положили. Но сейчас мы узнаем, что это за охранник. Я снял трубку и набрал номер центрального адресного бюро, намереваясь установить возраст и адрес супермена.

– Слушаю, – раздался приятный женский голосок.

Я назвал пароль, свой телефон и попросил:

– Девушка, по неполным данным помогите, пожалуйста. Усольский Анатолий Вениаминович, больше ничего нет.

– Ждите.

Через несколько секунд голосок вновь вышел на связь.

– В городе только один человек с такими данными. 1935 года рождения, уроженец Ленинграда. Был прописан – Зелёный проспект, 208, квартира 105.

– Что значит был? А сейчас что, сидит?

– Нет. Скончался в 1990 году.

ГЛАВА 3

Признаться, я был несколько удивлён подобным оборотом событий. Нет, конечно, всякое бывает. Но чтобы умерший три года назад гражданин до сих пор получал зарплату, это чересчур. Стоп. Может, этот Усольский – зомби с Южного кладбища? Скучно лежать все время в гробу, вот он и халтурит по ночам в «Эспаньоле». Непонятно только, зачем ему столько денег. Гроб ремонтировать, что

ли? Да, хотелось бы пообщаться с этим усопшим. Думаю, меня ждут незабываемые впечатления. Ну, хватит! Шутки в сторону! Займёмся делом. Ух!

Какая связь может существовать между фамилией покойника и пропажей денег из машины? Может, и никакой. Мало ли в конторах такого рода всяких финансовых хитростей. Налоги там, конкуренты, не знаю что ещё. Но мой никогда не подводящий меня инстинкт упорно барабанил по мозгам, утверждая, что связь должна быть. И установить эту связь, в принципе, не так сложно, надо лишь кое-куда съездить.

Зазвонил местный телефон. Меня домогался дежурный.

– Кирилл, тебя Грибанов искал, велел передать, чтобы ты, как только появишься, зашёл к нему в кабинет.

– Передай ему, что мне трамваем ноги отрезало.

Я бросил трубку. Надо сваливать. Сейчас начнутся бумажные лекции, как я их называю. Потом последнее китайское и предложение искать место. Не, я лучше к зомби поеду, там гораздо веселее.

Я поднялся, взглянул ещё раз в зеркало. К распухшей губе прибавился ставший похожим на сливу нос. Вика будет просто в восторге. Шрамы украшают мужчину, особенно полученные в тяжёлом бою за дело правое. А уже ей-то про тяжкие бои я найду что наплести.

Одев куртку, закрыв кабинет и на цыпочках миновав коридор с дверью Мухомора, я вышел на улицу.

Спустя десять минут, прокатившись на троллейбусе, благо ехать было пару остановок, я стоял у дверей покойного, но работающего Усольского. Нажав звонок, я на всякий случай отошёл от двери и снял пистолет с предохранителя, приготовившись к любым неожиданностям. От этих зомби всего можно ожидать. Но волновался я напрасно. Дверь отворилась, и на лестницу выглянула симпатичная особа лет двадцати, в облегающих джинсах и чёрном джемпере. На её фоне скорее я выглядел зомби.

Девушка удивлённо взглянула на меня и задала естественный вопрос:

– Вам кого?

– Девушка, – простонал я страдальческим голосом, – меня избили. У вас можно умыться?

– Нельзя. – Девушка попыталась закрыть дверь, но, разумеется, не смогла, так как моя нога уже переступила порог и заблокировала створку. Вот так, кстати, и совершается большинство разбойных нападений на квартиры. Но я ничего такого делать не собирался, а поэтому сунул в лицо девушке частицу красного знамени, а именно ксиву, и сурово провозгласил:

– Милиция!

– Милиция?! К нам?!

– Если вы имеете отношение к Усольскому Анатолию Вениаминовичу, то к вам.

– Это мой отец, но он умер.

– Вы уверены?

– Что значит уверена? Он умер в девяностом году. Есть свидетельство о смерти.

– Верю, верю.

Я уже прошёл на кухню и сел на стул. Девушка проследовала за мной.

– Простите, а вас как величать?

– Наталья.

– Ничего, если просто Наташа? Так вот, Наташа, честно говоря, я и сам не знаю, что мне от вас надо. Извините за нетактичный вопрос: отчего он умер?