Огюст Монферран

Чеканова Ольга Александровна

Билет № 636 на свободное проживание в Петербурге, выданный Монферрану в январе 1817 г.

Детально история создания Исаакиевского собора была исследована Н. П. Никитиным, который в своей книге внимательно проанализировал, опираясь на известные ему документы, весь процесс проектирования и возведения здания с учетом многих обстоятельств, усложнявших и замедлявших строительство. Поскольку книга Никитина в качестве приложений содержит тексты многих оригинальных источников, то анализируя их, а также выводы, к которым пришел автор, возможно вновь обратиться к обстоятельствам истории строительства, но сделать это не столь подробно и обстоятельно, поскольку Никитин уже ответил на основные вопросы, связанные с этим выдающимся сооружением XIX в. Однако основные этапы уникальной стройки и проблемы, которые приходилось

решать Монферрану и ряду других архитекторов, инженеров и специалистов разного профиля, столь ответственны, а стоявшие перед архитектором задачи столь сложны, что исследователи еще не раз будут возвращаться к их изучению. Огромный интерес к самому зданию потребует еще многих публикаций, тем более что каждая последующая эпоха вносит свое понимание в оценку одних и тех же явлений истории и культуры.

Строительство Исаакиевского собора в годы, предшествовавшие проекту Монферрана, осуществлялось в несколько этапов. Первая, деревянная, Исаакиевская церковь была заложена в 1710 г. в день святого Исаакия Далматского, этот день совпадал с днем рождения Петра I. В 1717 г. по проекту архитектора Г. Маттарнови на месте деревянной заложили каменную церковь на берегу Невы. Закладка состоялась в присутствии Петра I, собственноручно положившего первый камень в основание будущей церкви. Начатое Маттарнови строительство через два года перешло к Н. Гербелю, который не смог его завершить, так как неудачно запроектированные им конструкции сводов дали трещины. Постройку церкви продолжал Г. Киавери, а закончил возведение колокольни М. Земцов. Таким образом, целая группа ведущих архитекторов Петербурга первой четверти XVIII в, принимала участие в постройке этого храма, связанного с именем Петра I. Однако храм просуществовал недолго, пожар 1735 г. сильно повредил здание. Вопрос о его дальнейшей судьбе решился в 1760 г., когда на основании заключения архитектора С. И. Чевакинского, осмотревшего фундаменты, стало ясно, что из-за близости к Неве они размываются водой и поэтому их необходимо разобрать. В дальнейшем не только экспертиза состояния фундаментов, но и проектирование нового здания церкви было поручено архитектору Чевакинскому указом Сената от 15 июня 1761 г. [ 31 , с. 136].

Разрабатывая проект Исаакиевской церкви, Чевакинский исходил из идеи сохранения первоначального замысла, относящегося к петровскому времени. Поэтому он запроектировал церковь одноглавой, имеющей в плане форму латинского креста. Четыре мощных пилона в центре являлись опорами для подпружных арок, несущих барабан довольно объемного купола, увенчанного крупным фонариком и небольшой главкой. Такая же небольшая, луковичной формы, переходящая в шпиль глава завершала многоярусную колокольню, легкий и стройный силуэт которой заставлял вспомнить колокольню Никольского собора. Однако если сравнивать оба эти творения Чевакинского, то можно говорить скорее о едином почерке зодчего, что улавливается с первого взгляда, в то время как в деталях и композиционных приемах больше различий, чем сходства. Если же сравнивать его проект с работами зодчих первой трети XVIII в., в том числе и авторов первоначальной церкви, то нужно отметить, что Чевакинский не пошел по пути создания характерных для того времени трехнефных храмов, а решил внутреннее пространство церкви единым объемом. Отталкиваясь от первоначального замысла, Чевакинский укрупнил архитектурные формы, запроектировал очень выразительную по композиции и силуэту колокольню и предложил перенести здание вновь строящейся церкви дальше от Невы, указав в одном из вариантов то место, где сейчас стоит Исаакиевский собор. В этом состоит исключительно важное значение проекта Чевакинского.

Несмотря на то что идеи, заложенные в архитектурной разработке проекта, не получили дальнейшего развития в творчестве тех авторов, которые работали после зодчего, заслуга Чевакинского — в безупречном градостроительном решении. Чевакинский сыграл большую роль в формировании идей проектирования центральных площадей города. Перенос собора с набережной Невы определил конфигурацию Исаакиевской и Сенатской площадей, их связь с Дворцовой площадью, а идея создания высотной колокольни оказалась плодотворной. В левобережной части города необходим был высотный элемент, который вступал бы в определенную пространственную связь с колокольней Петропавловского собора на правом берегу Невы. Им стал впоследствии Исаакиевский собор, построенный Монферраном.

Южный фасад Исаакиевского собора. Проект А. Ринальди. Литография по рисунку Монферрана. 1820 г.

План Исаакиевского собора. Проект А. Ринальди. Литография по рисунку Монферрана. 1820 г.

Исаакиевский собор. Проект А. Ринальди. Литография по рисунку Монферрана. 1845 г.

Предложение Чевакинского было закреплено на генеральном плане города, разработанном в Комиссии о каменном строении Петербурга под руководством А. Квасова [ 31 ,

с. 140]. Забегая вперед, нужно отметить, что несмотря на то, что собор в большей своей части был построен по проекту Ринальди, значение этого проекта по сравнению с проектом Чевакинского не следует переоценивать. Работа над проектом Исаакиевского собора совпала по времени с созданием конкурсного проекта восстановления колокольни Петропавловского собора после пожара 1756 г. Зодчий, приняв участие в конкурсе, не ограничился только проектированием колокольни, а предложил новое решение самого здания собора, в котором предусмотрел существенные изменения как в композиции, так и в деталях: предполагалось совместить оси подкупольного пространства с боковыми входами в собор, а также увеличить барабан и купол. Чевакинский полностью отказался от сохранения первоначального облика колокольни и создал еще один вариант столь удачно найденного им прежде решения, которое осуществлено в Никольском соборе и было предложено в проекте Исаакиевского, — тот же принцип композиции, но уже из шести ярусов с широкими проемами сквозных арок, акцентированных на углах группами колонн. Венчает колокольню шпиль, заканчивающийся яблоком с крестом. Эта высотная композиция, достигавшая 114 метров, могла стать достойным воплощением идеи создания вертикали пространственной композиции центра города.

Проект Чевакинского предусматривал также возможность постановки колокольни отдельно от основного объема собора путем соединения их коротким, открытым с двух сторон арочным переходом. Одновременно проектируя два значительных собора в Петербурге, Чевакинский проводил идею утверждения определенного типа здания, в котором традиции храмового строительства первой трети XVIII в. сочетались с приемами барокко, уже отмеченного чертами классицизма.

Проект Петропавловского собора Чевакинского, как и других участников конкурса, не был осуществлен, очевидно, потому, что разрушал привычный образ собора и силуэт колокольни. Последовал указ Екатерины II восстановить колокольню в прежнем виде. Оба проекта Чевакинского, хотя и не осуществленные, имели важное значение для развития архитектурной мысли в переходный для русского зодчества период.

Строительство Исаакиевского собора после восьмилетнего перерыва возобновилось в 1768 г., но уже по проекту А. Ринальди, который пошел по принципиально иному пути [ 27 , с. 149]. Сохранив неизменным только выбор места для возведения собора, Ринальди обратился к традиционному русскому пятиглавию и создал центральную композицию с колокольней, органически включенной в структуру здания.

На основе существующей в Музее Академии художеств СССР модели и графического изображения собора в альбоме Монферрана можно судить о характере архитектуры этого здания, его композиции, объемах и декоративном решении. Замысел Ринальди очень важен для истории проектирования и строительства собора, так как именно здание, построенное по проекту Ринальди, пришлось переделывать Монферрану после того, как еще один архитектор принял участие в этой работе. Речь идет о завершении строительства по проекту В. Бренны, который приступил к работам 1 апреля 1798 г. К этому времени собор в соответствии с проектом Ринальди был возведен почти до уровня основания барабанов куполов. Оставалось построить пятикупольную композицию, и собор был бы завершен. Первоначально Бренна и предполагал осуществить полностью замысел Ринальди, однако из-за отсутствия достаточного количества средств, отпускавшихся на строительство, Бренна изменил проект Ринальди, сделав собор одноглавым. Построенная колокольня была понижена на один ярус по сравнению с проектом Ринальди.

Завершенный к 30 мая 1802 г. собор производил странное впечатление, удивлял современников искаженными пропорциями, несоответствием мраморной отделки основной части здания и кирпичного верха. В таком искаженном виде предстал замысел Ринальди. Не случайно в Петербурге была распространена эпиграмма, характеризующая это здание и одновременно исторический период междуцарствия, связанный со смертью Павла I и воцарением Александра I: «низ мраморный, а верх кирпичный».

Конечно, нельзя не согласиться с мнением, что данная работа архитектора Бренны не характерна для его творчества [ 51 , с. 198]. Слишком очевидны поспешность и недолговечность, с которой завершалось строительство собора, чтобы можно было ставить это сооружение в ряд выдающихся творений талантливого зодчего.

Это странное невыразительное сооружение, потерявшееся на большой городской площади и не соответствовавшее занимаемому месту, вступило в XIX в. Однако вскоре начали раздаваться голоса о необходимости полной перестройки здания. Была разработана программа и объявлен конкурс, по условиям которого архитекторам предлагалось придумать «средства к украшению храма, вместо имеющейся главы и колокольни сделать форму купола, которая придала бы величие и красоту зданию, — способ украшения площади» [ 39 , с. 20]. В 1809 г. программу конкурса и приглашение принять в нем участие получили А. Н. Воронихин, А. Д. Захаров, Ч. Камерон, Д. Кваренги, Л. И. Руска, В. П. Стасов, Тома де Томон и др. Результаты конкурса показали, что все зодчие в разработке проекта исходили из задачи создать новое здание, фактически не учитывая требований Александра I сохранить существующее здание хотя бы частично. Это привело к тому, что ни один проект не приняли к исполнению. Отечественная война 1812 г. приостановила проектирование, и только в 1816 г. Александр I обратился к Бетанкуру с предложением вновь начать разработку проекта, привлекая в качестве возможных авторов архитекторов — членов Комитета по делам строений и гидравлических работ. Выбор Бетанкура пал на молодого, бесспорно талантливого, европейски образованного Монферрана.