Ограбить Императора
Шрифт:
– Только не стреляйте! – крикнул совсем молоденький боец, подняв руки. – Я здесь ни при чем!
– Шлепнуть бы тебя, большевистская зараза! Ну да ладно, живи!
Из хаты вышел Большаков, сжимая в руках винтовку.
– Прошу вас, – попятился боец. – Только не убивайте!
– Да заткнись! Кто водитель?
– Я.
– Это машина из гаража ЧК, так?
– Да.
Василий Большаков подошел к машине и проколол штыком колеса.
– Теперь ты отсюда долго не уедешь, – процедил он и отшвырнул винтовку в сторону. –
Вынесли из избы чемоданы и аккуратно уложили в кузове рядком. Николай, прячась от порывов колючего ветра, поднял воротник и устроился в кузове рядом с ними на небольшой лавке.
Уже отъехали на достаточное расстояние, как бабахнул выстрел. Выпущенная пуля шаркнула по жестяной крыше автомобиля.
– Ты живой? – спросил Большаков, приоткрыв дверцу.
– Живой, – откликнулся Николай. – Совсем рядом прошла, зараза! Надо было пристрелить этого гаденыша! На поражение бьет! Ладно, трогай давай… Не до того!
Грузовик дернулся и вновь покатил по проселочной дороге.
Обыск в доме Фаберже продолжался до глубокой ночи. В охотничьем зале отыскалось еще три ружья, первые два были кремневые, раритетные, привезенные Карлом Фаберже из Пруссии, а третье, инкрустированное белоснежной эмалью, – подарок царя Николая Александровича. Чекист, проводивший обыск, покрутил в руках дорогую изящную вещицу, а потом уложил ее в запыленный мешок, в котором уже постукивало с десяток изъятых статуэток. Евгению Карловичу хотелось предупредить, чтобы с ружьем обращались особенно бережно, ведь даже его приклад состоял из десятка ценнейших пород дерева, но он раздумал – теперь эта вещь вряд ли ему послужит.
После ухода чекистов внутри Фаберже произошло какое-то опустошение. Да и сам дом, всегда такой уютный и располагающий, от нежданного враждебного вторжения как-то сразу поблек, сделался чужим и продолжал хранить запах едкого пота и грязных шинелей. Комнаты, лишившись множества милых украшений в виде статуэток, резных фигурок, китайских ваз и шкатулок, выглядели оскверненными. Хорошо, что не сняли портьеры на окнах (могло и такое произойти: материал дорогой, изготовленный на заказ, такого даже в Зимнем дворце не встретишь), за ними можно спрятаться от навалившейся трагедии.
Бронированный сейф не поддался. Продержался молодцом. На его стальной полированной поверхности оставались лишь небольшие щербины и вмятины. Но особо радоваться не стоило, в следующий раз новая власть заявится куда более подготовленной – с инструментами, сверлами – и непременно его вскроет, даже если для этого придется колотить целую неделю. Свое фиаско чекисты тоже не простят, и нет гарантии, что в следующий раз они сами не пополнят списки заложников.
На Евгения Фаберже накатила полнейшая безысходность, что делать дальше, он не знал. От подступившей напасти никуда не спрячешься. Даже его собственный дом был национализирован – в любую минуту новая власть могла приказать ему
Раздался робкий стук в дверь.
– Входите, – растерянно произнес Евгений Карлович.
В кабинет вошел друг Евгения по гимназии Аркадий Старыгин.
– Аркаша? – невольно подивился Евгений Карлович.
– Он самый, Женя.
Следовало прижать друга к груди, похлопать по крепким плечам, но Евгений Фаберже, внутренне опустошенный, лишь протянул руку и тепло улыбнулся, ощутив крепкое пожатие.
– В моей жизни кое-что изменилось…
– Я в курсе всего, что произошло, – перебил его Аркаша. – Но я пришел не посочувствовать. Дело гораздо серьезнее… От вас все равно не отстанут. Вам нужно бежать!
Евгений Карлович выглядел растерянным. Подобная мысль посещала его в последние дни все чаще, вот только он никак не думал, что, высказанная вслух, она может прозвучать приговором.
– Бежать… Но куда?
– В Финляндию. Я уже договорился, – горячо заверил Аркадий. – Через Финский залив.
– Но я не готов, у меня еще много дел. Я не успел отдать распоряжения.
– Все ваши распоряжения будут бессмысленны, если вас самих не станет.
– Но ведь…
– В час ночи подъедет машина. Она отвезет вас в Морской порт, а уже оттуда мой человек перевезет вас на другой берег. Там вас тоже встретят, не беспокойтесь.
– Мы не можем покинуть Петроград, – растерянно произнес Евгений Карлович, опустившись на стул, – нам запретили. Мы дали расписку.
– Женя, о какой расписке может идти речь, когда вам угрожает смерть! Именно поэтому вы должны уезжать немедленно! Причем втайне. Когда будете уходить из дома, постарайтесь одеться так, чтобы вас никто не узнал. Старые вещи, шапка, все что угодно! Предупреждаю: никаких чемоданов или сумок.
– Но как в таком случае…
– Покидать Петроград лучше всего налегке.
– Дай мне хотя бы два часа, – взмолился Фаберже. – Нужно подготовить матушку, отдать последние распоряжения.
– Хорошо. Я подъеду за вами в три часа ночи. Но только умоляю вас, будьте готовы! Все очень серьезно! И никаких вещей. В городе много патрулей, налетчиков, бандитов разных мастей. Машину могут остановить, обыскать, отнять все, что у вас есть. И будет хорошо, если вас отпустят. Обычно свидетелей они не оставляют.
– Кажется, я тебя понял, – обреченно проговорил Евгений Карлович.
– Мне нужно уходить. Я к вам вырвался на свой страх и риск. Меня не должно быть здесь.
– Понимаю, я сделаю все, что нужно.
Аркадий ушел так же внезапно, как и пришел. Евгений Карлович нажал на звонок. Через несколько минут пришел Отто Бауэр.
– Отто Францевич, у меня к вам будет серьезное дело, давайте с вами спустимся вниз… Нужно забрать из сейфа все драгоценности.
– Я вам как раз хотел предложить то же самое, ведь большевики непременно придут и заберут остальное.