Оговор
Шрифт:
— Возможно, они и были, — грустно согласилась Роза, — но министр — это не ожерелье… Дедушка все продал.
— Понимаю… И все же… Неужели у вашей матери на было ящика, который она тщательно запирала?
— Ну как же, был! — внезапно ответила Роза.
Инспектор насторожился.
— Вот видите! Вы помните этот ящик?
— Верхний ящик комода. А комод стоит в спальне. Наверное, вы заметили красивый старинный комод, привезенный из-за границы… Мама говорила, что ей давали за него две тысячи
— И все же она его не продала. Человек никогда не продает самых красивых и самых дорогих вещей. Они — что-то вроде последнего запаса. На случай. У наших людей это стало своеобразным инстинктом — постоянно иметь какой-нибудь небольшой запас… На случай тяжелой болезни или смерти… Когда вы выходили замуж, мать не подарила вам какую-нибудь брошку или браслет?
— Нет.
— А такие вещи обычно хранят в старинных шкатулках с хорошим запором. Чаще всего в металлических…
Роза внезапно вздрогнула и удивленно посмотрела на него.
— В металлических шкатулках? — спросила она. — Кажется, у нас была такая шкатулка… Хотя я и видела ее всего один раз.
Димов почувствовал, как у него перехватывает дыхание. И все же он совершенно спокойно произнес:
— Продолжайте, продолжайте, пожалуйста. Когда вы ее видели?
— Два года назад. Когда мы переезжали на новую квартиру. Мы с мамой сидели впереди, рядом с шофером грузовика. И она держала шкатулку в руках.
— Вы не спросили ее, что это?
— Спросила, конечно. Но она ответила, что это не ее шкатулка. И старательно укутала ее шарфом.
— После этого вы ее уже не видели?
— Нет.
— Помните, как она выглядела?
— Она вот такая, — Роза показала руками величину шкатулки, — зеленого цвета.
— И только? Ведь вы, молодые люди, очень впечатлительны.
Роза задумалась.
— Да, зеленого цвета… С ручкой… Квадратная и с бронзовым орнаментом по углам. Возле замка что-то вроде черного герба. Но я не очень в этом уверена, может, это просто игра воображения…
— Нет, не игра! Герб представлял собой золотого льва с названием фирмы.
— Откуда вы знаете?
— Ниоткуда! — засмеялся Димов. — Должен вам сообщить, что приблизительно Так выглядят шкатулки такого типа. У нас их раньше выпускали только две фирмы.
— Я впервые видела такую шкатулку…
— Естественно, вы ведь росли в другое время. Сейчас нам не нужны шкатулки. Спасибо вам, Роза! — Димов впервые назвал ее по имени.
И встал с несколько благодушным и беззаботным видом.
— Вы кому-нибудь говорили об этой шкатулке?
— Нет! Совершенно никому. Да и зачем? Я сейчас же забыла о ней. И не вспомнила бы, если бы вы не навели меня на мысль о ней.
— Да, конечно… Извините за беспокойство. Вы не рассердитесь, если мне придется
— Ну, конечно, приходите.
— Отца не беспокойте. Даже я не решаюсь обращаться к нему. Ему надо прийти в себя.
— Это я понимаю лучше вас!
Через четверть часа Димов был в управлении. И сразу же спросил у секретарши о Ралчеве.
— Он вернется часам к двенадцати, — ответила она.
— Пусть сразу же зайдет ко мне!
Инспектор вошел в свой кабинет. Но не сел, как обычно, за стол, даже не просмотрел последний бюллетень. Когда через час Ралчев вошел в кабинет, его начальник задумчиво ходил из угла в угол. Но по блеску его глаз Ралчев понял, что случилось нечто важное. И он сразу спросил:
— Нашел что-то?
Димов засмеялся:
— Ничего особенного. И все же у меня такое чувство, словно у меня выросли крылышки.
— Расскажешь?
— Конечно. Но сначала хочу кое о чем тебя порасспросить.
— Расспрашивай.
— В спальне Радевых стоит дорогой старинный комод. Ты его помнишь?
— Прекрасно помню. Каждому хотелось бы иметь такой комод.
— Кто его осматривал при обыске?
— Я сам.
— Там были закрытые на ключ ящики?
— Нет, все ящики были открыты.
— Так я и думал! Вы не обнаружили в одном из них железную шкатулку вот такой величины? — И Димов, как Роза, показал ее размер.
— Нет! — кратко ответил Ралчев.
— Ты уверен?
— Совершенно уверен.
Димов вздохнул и опустился в кресло. Его лицо прояснилось, и он стал подробно рассказывать о разговоре с Розой. Теперь и у Ралчева заблестели глаза.
— Да, это уже нечто! — воскликнул он.
С минуту они оба молчали.
— Стефан Радев не мог не знать о шкатулке, — заговорил наконец Димов. — Не мог он не знать и о ее содержимом. Какими бы чужими они ни были, все же они — одна семья. По всей вероятности, там хранились драгоценности. Или что-то иное, представляющее большую ценность, раз ее так старательно прятали и закрывали.
— Конечно, знал! — охотно подтвердил Ралчев.
— Так!.. Шкатулка исчезла… Почему? После того, как ее так долго хранили. Сам собой напрашивается вывод, что ее украли в день убийства. Возможно, ее взял убийца. А возможно… Возможно, конечно, что ее взяли раньше. Если это так, то истину установить легко. Но если шкатулка и в самом деле украдена в день убийства?
— Понятно! — оживился Ралчев.
— Это не так трудно понять! — возбужденно заметил Димов. — Непонятно, почему в таком случае молчит Радев. Похоже, что убийство совершено с целью грабежа. Но почему Радев, зная об исчезновении шкатулки, до сих пор не обратился к нам? Почему ничего не сказал? Разве что…