Оговор
Шрифт:
— Ты же не получил, — сказал Стаменов. — Или ты так зачерствел? Мне в это что-то не верится.
Глаза Старика погрустнели.
— С тобою невозможно спорить! — все так же шутливо произнес он. — Я сказал тебе то, что считал разумным. Хочешь успокоить свою совесть? Хорошо, побегай немного. И я в свое время бегал. Проверь еще раз факты. Может, и докопаешься до чего.
Мимо прошел официант.
— Давай еще по одной, а? — предложил Старик. — По маленькой…
У молодого человека на вечер было назначено свидание. Но ему не
— Ладно, — согласился он.
2
Через два дня Стаменов снова сидел в тюремной канцелярии. Воздух в ней был таким же пыльным и застоявшимся, вода в пузатом графине приобрела зеленоватый оттенок. Милиционер ввел Радева. Он показался адвокату успокоившимся и даже приветливым, если это слово вообще можно было каким-то образом отнести к его поведению. На этот раз разговор проходил легче. Радев не уклонялся, не смотрел на адвоката враждебно и мрачно. Но оставался все таким же непроницаемым и замкнутым: его ответы звучали холодно и несколько подозрительно.
— Вы вспомнили что-нибудь? — сразу же спросил Стаменов.
— Что я должен был вспомнить?
— Мы же говорили по этому поводу! — нетерпеливо сказал адвокат. — Где вы находились после полудня в день убийства?
— А разве я не говорил?.. На работе, как обычно. У меня нет второй жизни. То, что я делал — видели все.
У молодого адвоката еще в прошлый раз сложилось впечатление, что его подзащитный отвечает гораздо интеллигентнее, чем это можно было ожидать, судя по его внешнему виду. Возможно, он и не имел второй жизни, но непременно имел второе лицо, о чем и жена его, скорее всего, не знала. К тому же у него были свои твердью взгляды и своя философия. Нет, он не просто безликий служащий некоего второстепенного учреждения.
— Но, может быть, в тот день случилось нечто такое, что послужило бы нам отправной точкой?
— Не знаю! Я уже сказал вам, что не помню. Все дни в нашем учреждении похожи один на другой.
Радев отвечал сразу, не задумываясь. Стаменов начал выходить из себя.
— Хорошо, но тот день, о котором идет речь, не похож на остальные. Опишите его подробно, особенно вторую половину, когда вернулись домой.
— Все очень просто. Я вернулся домой, открыл дверь и вошел. Я никогда не звоню. Никого не было. Тогда я вошел в спальню и увидел ее на кровати.
— Она была укрыта с головой? Или только прикрыта?
— Одеяло было слегка откинуто. Я не знал, что делать. Мне было неизвестно, что милицию уже уведомили о случившемся. И вдруг кто-то настойчиво позвонил в дверь. Это пришел человек из милиции — в штатском костюме… Потом пришли и другие.
Разговор превращался в пустую трату времени. Стаменов задумался.
— Я все пытаюсь поставить себя на ваше место, — сказал он. — Готов поверить в вашу невиновность. И все же многое мне не ясно.
Радев
— Вы, например, знаете поразительные подробности убийства. Из ваших письменных показаний следует, что вы убили свою жену тремя ударами ножа: один раз вы ударили ее в спину, два раза в грудь. Отбросим тот факт, что это само по себе странно… Человек, ослепленный яростью, наносит беспорядочные удары. Все три удара по вашей логике должны быть нанесены со спины.
— Я ее не ударил ни разу.
— Да, это ясно. Но не ясно, откуда вы знаете, что ударов было именно три. И как они нанесены…
Молодой человек пристально посмотрел в глаза Радеву. Но эти немного бесцветные глаза оставались все такими же спокойными и ничего не выражающими.
— Пока милиция осматривала место происшествия, я находился в холле и слышал все, о чем говорили.
Стаменов облегченно вздохнул. Впервые он узнал нечто такое, что могло послужить аргументом. И притом важным аргументом.
— Это хорошо, объяснение меня удовлетворяет. Но вы сказали также, что бросили нож в шахту мусоропровода. И нож там нашли. Как вы это объясните?
Радев наморщил нос.
— Я сказал первое, что пришло в голову. Что я еще мог сказать — что проглотил его? Откуда я мог знать, что его там же и найдут?
Молодой человек опять кивнул, хотя на этот раз и не так одобрительно. Такое ни подтвердить, ни опровергнуть.
— Пока все сходится. Но существует еще один загадочный факт. Убитую перенесли. Зачем? Есть только одно разумное объяснение, как утверждает следователь, и как вы сами признаете в своих показаниях: вы перенесли тело, чтобы его не увидел сын…
Радев молчал. Но по его взгляду адвокат понимал, что он ничего не обдумывает.
— Я не переносил трупа, — ответил он наконец. — Это сделал убийца.
— Но зачем?
— Ради нее самой.
— Что вы хотите сказать этим?
— То, что сказал.
— Но вы что-то имеете в виду…
— Да, имею, но не скажу, — спокойно ответил Радев. — Зачем мне направлять вас по, возможно, ложному следу?
Но Стаменов сдался не сразу. Он долго пытался выспросить у Радева то, что тот хотел скрыть. И ничего не добился. Кончилось тем, что Радев взмолился:
— Прошу вас, прекратите меня допрашивать! Иначе мне и в самом деле придется отказаться от вашей защиты.
— Хорошо, хорошо, — сразу отступил Стаменов. — Не нервничайте. Вы же, наверное, отдаете себе отчет в том, что все это я делаю для вашего добра.
На этом разговор закончился. И снова молодой адвокат вышел на улицу сам не свой. Ему казалось, что он упустил что-то очень серьезное и важное. Но не в силах понять, что именно. А, может, ему это только кажется? На что мог намекать Радев? Ради нее? Необъяснимо! Нет, у его подопечного явно есть что-то на уме, но, видимо, он решил ни при каких обстоятельствах не говорить об этом. Придется самому докапываться до истины.