Огонь Прометея
Шрифт:
— И за это противоядие...
Миранд с горечью утвердительно кивнул головой.
— Но почему они не заразили вас своей черной кровью, как проделывали это сотни раз со всеми своими посредниками?
— Потому что здесь, в Валаме, существует поле неподвластной им силы. Своим невидимым огнем оно сжигает все черное зло. Даже их лучшие маги, прикрытые защитным плащом заклинаний, не выдерживают здесь больше недели.
Им нужен был предатель, способный находиться здесь постоянно, вот поэтому они выбрали меня и оставили в неприкосновенности мою человеческую кровь.
— Зачем ты рассказываешь
— Потому, что устал нести на себе этот тяжкий и позорный груз, потому, что настал срок, о котором говорилось в древнем пророчестве: «Придет человек с далекой звезды и откроет дорогу к божественному огню». Эта дорога находится здесь, под нами. И если вы действительно тот человек, о котором говорилось в пророчестве, если вы сможете вынести этот огонь на поверхность, время черных на нашей земле закончится.
Я не знаю, насколько это верно. Но зато я знаю, как панически они вас боятся. Они делали все, чтобы помешать вам дойти до Валама, но вы все-таки прошли, разрушив все их ловушки, и вот теперь они пытаются остановить вас уже здесь, с моей помощью.
Мне было приказано любой ценой похитить у вас ценную для вас вещь, вещь, которой вы по-настоящему дорожите. Определить, что именно следовало похитить, оказалось довольно просто.
— Вы пытали Альтера?
— Для этого не нужно было его пытать. Левин своим колдовством способен проникнуть в разум любого человека... Конечно, процедура эта болезненная, но это все же не пытка...
— Где он сейчас?! Он жив? — Танаеву с трудом удалось подавить вспышку гнева и заставить себя говорить спокойно, по крайней мере до тех пор, пока этот неожиданно раскаявшийся человек добровольно делился с ним ценнейшими сведениями. Если только вся эта сцена не разыграна специально... Танаев почувствовал, как от этого предположения у него перехватило дыхание, и тут же он вновь взял себя в руки, сообразив, что правда, которой так охотно делился с ним Миранд, действует вернее любой лжи.
— Он жив. Находится на третьем уровне заброшенных монастырских подвалов, там, где его никто не будет искать и куда вы сейчас, несомненно, броситесь. А чтобы это случилось наверняка, мне приказано вам сообщить, что в его камере находится похищенная у вас капсула с передатчиком!
— То есть ты хочешь сказать, что меня там будут ждать, что все это специально подстроенная ловушка?
— Ну, разумеется, вас там будут ждать! И, разумеется, вы оттуда не вернетесь!
Вся напускная подобострастность и раскаяние неожиданно покинули Миранда. Теперь в его глазах светилась только ненависть.
— А почему ты так уверен, что я сейчас не подниму на ноги все монастырское братство и разом не покончу со всеми вашими кознями?
— Вряд ли вы захотите плодить бессмысленные жертвы. Лунное затмение наступит лишь через неделю, а до той поры, до возвращения Александера, никто из здешних монахов не сможет справиться с Левином. Колдовству его обучал сам Хорст! Говорят, вы с ним однажды встречались...
— Так, может, и мне стоит подождать возвращения Александера?
— Что ж, подождите. К тому времени с Федеральным флотом будет покончено, а дорога, ведущая к божественному огню, закроется навсегда.
Глава 40
Танаев и Годвин спускались по закрученным каменным лестницам все ниже и ниже. Иногда пространство освещалось редкими факелами, иногда темнота полностью смыкалась вокруг, и тогда Годвину приходилось ориентироваться только по звуку шагов быстро идущего впереди Танаева, который даже в полной темноте не сбавлял хода. Наконец задыхающийся Годвин не выдержал:
— Ты можешь объяснить, куда мы так несемся?
— Освободить Альтера.
— Но почему в такой спешке?
— Потому, что мне кажется, Миранд сказал мне не всю правду.
— А почему ты думаешь, что он вообще говорил тебе правду?
— Потому, что она была ему выгодна.
— Ты можешь остановиться и объяснить все по-человечески? Мне надо отдохнуть хотя бы несколько минут!
Выбрав небольшую освещенную площадку между двумя подземными уровнями, Танаев выполнил просьбу Годвина. Он постоянно забывал, что его физические возможности, несмотря на полное восстановление обычных человеческих функций, по-прежнему намного превосходят возможности любого человека.
— Прости. Я совсем загонял тебя! Дело в том, что Миранд слишком уж рьяно пытался убедить меня в необходимости немедленного освобождения Альтера и даже упомянул для приманки о похищенном у меня передатчике, якобы подложенном в его камеру.
Я все время думаю, зачем ему это понадобилось? И, мне кажется, объяснение здесь может быть только одно — выиграть время. Во что бы то ни стало отвлечь нас и выиграть время...
— Но для чего?
— Вот и я думаю, для чего?.. А что, если портал должен закрыться прямо сейчас, что, если я не успею? Об этом, между прочим, предупреждал меня Александер, он не мог указать точное время, когда это произойдет, но сказал, что это случится до начала лунного затмения. Вчера я выяснил, что оно начнется раньше, чем мы предполагали.
— Разве такое возможно?
— Возможно в том случае, если местный календарь не совпадает с нашим.
— Тогда, быть может, нам следует, не теряя времени, отправиться к порталу? Если с Альтером ничего не случилось до сих пор, почему бы ему не подождать еще несколько часов?
— Потому, что из этого портала еще никто не возвращался, потому, что шанс пройти его ничтожен, потому, что я имею право рисковать только собственной жизнью! — Танаев замолчал, пытаясь разобраться в клубке противоречивых чувств, обуревавших его в этот момент.
С одной стороны, Годвин, несомненно, прав, и он сейчас добровольно следует прямо в расставленную для него ловушку. Именно в камере Альтера их попытаются остановить, и если там находится Левин, а он находится именно там, в этом можно не сомневаться, то из этой камеры им не выйти и до портала не добраться. И все же Глеб не собирался менять принятое решение. Если он не вернется из портала, никто уже не сможет отправить радиограмму Федеральному флоту.
Он обязан выполнить поручение, данное ему капитаном «Вечерней звезды», и только после этого получит право распоряжаться собственной жизнью по своему усмотрению...