Огонь на солнце
Шрифт:
— В суре о корове, — заговорил он, — говорится о возмездии за убийство. То, что ты сделал, в глазах Аллаха не преступление, а похвальное деяние.
Я поглядел старику в глаза. Он не просто старался меня успокоить и освободить от угрызений совести. Он цитировал священную Книгу в том виде, как она была явлена Пророку. Я знал упомянутую имамом суру Корана, но мне нужно было услышать это из уст уважаемого человека. Тут я почувствовал, что прощен, и едва не заплакал от благодарности.
Я вышел из мечети в противоречивом настроении: во мне все еще бушевала жажда мести Абу Адилю и Умм Саад, но в
Когда я вошел в клуб, Чири работала в вечернюю смену. Я сел на свое обычное место за стойкой.
— «Белую смерть»? — спросила она.
— Нет, — сказал я. — Я ненадолго, Чири. У тебя найдется соннеин?
Она удивленно поглядела на меня:
— Кажется, нет. Что это с твоей рукой?
— А паксиум есть? Или «красотки»? Она подперла подбородок ладонью.
— Дорогуша, а я думала, ты завязал с таблетками.
— Что за черт, Чири! — сказал я. — Не томи меня.
Она пошарила под прилавком и вытащила свою маленькую черную коробочку.
— Возьми, сколько нужно, Марид, — сказала она. — Наверное, ты знаешь, что делаешь.
— Конечно, — ответил я и взял полдюжины капсул й таблеток. Налив стакан воды, я проглотил все, даже не обратив внимания на их название.
Глава 17
Почти неделю я не занимался ничем серьезным, но мой ум опережал события, мчась, точно борзая на охоте. Я рисовал себе сотни способов отмщения Абу Адилю и Умару: я варил их в чане с едкой щелочью, я насылал на них чуму, по сравнению с которой их модди показались бы легким насморком; я нанимал отряды воинов ниндзя, которые, прокравшись бы в дом, медленно резали их на кусочки. Тем временем мое тело приобретало прежнюю силу, хотя никакие электронные ухищрения в мире не заставили бы сломанные кости срастаться быстрее.
Вынужденное безделье было бы мучительным, если бы не чудесная сиделка. Ясмин сжалилась надо мной. На совести Саида был рассказ о моих геройских приключениях. Теперь все в Будайене знали, как я в одиночку пошел арестовывать Яварски. Кроме этого им стало известно, что убийца был. настолько поражен моим моральным примером, что сразу принял ислам, и, пока мы вместе молились, Абу Адиль и Умар прокрались в дом и хотели убить меня, но Яварски заслонил меня собой и умер, спасая жизнь брата по вере.
У этой истории было продолжение, в котором Умару и Абу Адилю удалось взять меня в плен и отвезти в свой дворец, где они пытали меня, сделав запись модди без моего согласия, и заставляли подписывать пустые чеки и ложные контракты, пока Саид Халф-Хадж не ворвался и не освободил меня.
В любом случае, Ясмин была такой нежной и заботливой. Кажется, Кмузу ревновал меня к ней. Я не мог этого понять, ведь многие знаки внимания, оказываемые мне Ясмин, не входили в компетенцию Кмузу. Однажды утром я проснулся и увидел, что она сидит на мне верхом, поглаживая мне грудь. На ней абсолютно ничего не было, даже трусиков.
— Эй, — сонным голосом произнес я, — там, в больнице, медсестры никогда не раздевались.
— Просто у них больше опыта, — сказала Ясмин. — А я новичок в этом деле. Я до сих пор не уверена, правильно ли все делаю.
— Правильно,
— Поскольку тебе нельзя напрягаться, за тебя это буду делать я.
— Чудесно, — ответил я. Поглядел на нее и вспомнил, как я любил ее и какой замечательной была она в постели. Но перед тем как отдаться чувственным утехам, я предусмотрительно поинтересовался: — А что, если войдет Кмузу?
— Он отправился в церковь. Кроме того, — озорно сказала Ясмин, — даже христианин должен рано или поздно узнать о сексе. Иначе откуда же возьмутся новые христиане?
— Видимо, миссионеры обратят в христианство язычников, — предположил я.
Но Ясмин не желала вести религиозную дискуссию. Она приподнялась и оседлала меня.
— Как давно мы не занимались с тобой любовью… — счастливо вздохнула моя подруга.
— Да… — ответил я и замолчал, мое внимание уже сосредоточилось на другом.
— Когда мои волосы отрастут, я снова смогу щекотать тебя ими, как тогда.
— Знаешь, — сказал я, тяжело дыша, — мне всегда хотелось попробовать…
Глаза Ясмин расширились.
— Только не мои волосы! — закричала она. Что ж, у каждого из нас свои предрассудки. Я просто не предполагал, что смогу изобрести нечто такое заковыристое, что шокировало бы Ясмин.
Не осмелюсь утверждать, что мы трахались все утро до тех пор, пока не пришел Кмузу. Надо сказать, что я довольно долгое время вообще ни с кем этим не занимался, и мы с Ясмин набросились друг на другу с новым пылом. Наши ощущения были недолгими, но очень интенсивными. После этого Мы молча лежали в объятиях друг друга. Я чуть было не заснул, но спохватился, вспомнив, что Ясмин не любит, когда я засыпаю рядом с ней.
— Ты бы хотел, чтобы я была высокой стройной блондинкой? — спросила она.
— У меня никогда не складывались отношения с настоящими женщинами.
— Тебе нравится Индихар, я знаю. Я видела, как ты на нее смотрел.
— Ты чокнутая. Она ничем не лучше других. Ясмин пожала плечами:
— Но ты же хотел, чтобы я была высокой блондинкой?
— Ты могла бы стать ею. Еще в бытность мальчиком ты могла бы попросить хирургов… Она зарылась лицом в мое плечо.
— Они сказали, что у меня не те данные, — тихо ответила Ясмин.
— Ты нравишься мне такой, какая ты сейчас, — ласково прошептал я. И добавил: — Даже с такими большими ступнями, каких я не видал ни у одной женщины.
Ясмин быстро вскочила. Ее не позабавила моя шутка:
— Ты хочешь, чтобы я сломала тебе вторую ключицу, бахим?
Понадобилось полчаса совместного пребывания под теплым душем, чтобы успокоить Ясмин. Я оделся и смотрел, как одевается и красится Ясмин. Сегодня она не опаздывала. На работу ей надо было не раньше восьми вечера.