Огонь ласкает

Смит Дорис

— Мисс Гибсон, боюсь, мы вынуждены изменить ваши договоренности относительно поездки. Я только что узнала, что аэропорт закрыт из-за погодных условий. Мы забронировали вам каюту на корабле, я надеюсь, вы хорошо переносите морские путешествия.

— Отлично, — со смехом ответила я, и ее лицо прояснилось.

— Тогда, будем надеяться, это вам не понадобится. — Она выложила на стол баночку таблеток от морской болезни; я снова рассмеялась и покачала головой, но она пододвинула ее ко мне. — Все-таки возьмите на всякий

случай. Предосторожность — лучшее лекарство.

Когда несколько часов спустя она привезла меня в Пир-Хед, все еще штормило. К.Ф. ждал на пристани, подняв воротник; его лицо было усталым. Когда мы поднимались на борт, он бросил на меня опасливый взгляд:

— Как вы насчет морской болезни? Ночка предстоит та еще.

— Спасибо, все в порядке. А вы как?

— Нормально. — Он беспечно пожал плечами. — На меня это никогда не действует.

«Еще бы», — подумала я.

Наши каюты были рядом. Он окинул взглядом мою, прежде чем пойти к себе. Точно так же поступил бы на его месте мой отец.

— Вы будете ложиться? Или пойдем чего-нибудь съедим?

— Да, с удовольствием, — ответила я.

— Правильно, — согласился он. — Тогда пойдемте?

В столовой я с удовольствием сделала заказ. К.Ф., все еще со странной опаской поглядывая на меня, был гораздо более сдержан.

— Я пообедал как раз перед тем, как встретиться с вами.

Он все еще выглядел устало и был не то чтобы мрачен, но молчалив. Я, как могла, поддерживала разговор.

— Они чудесно угостили нас вчера вечером — копченый лосось и роскошный черничный пирог со сливками. А потом мы ездили в театр.

— Да-да, — встрепенулся он, когда я умолкла, словно все это время где-то витал. — Жарковато здесь, правда? — Он вытер лоб. Тем временем перед нами поставили тарелки. — Вы извините, если я на минуту вас оставлю? — небрежно спросил К.Ф. и поднялся. Он медленно и невозмутимо пересек столовую.

Через некоторое время к моему столику подошел стюард:

— Прошу прощения, мисс. Джентльмен просил меня удостовериться, что у вас есть все, что вам нужно.

Я уронила вилку.

— Почему? Где он? Что случилось?

Сдержанная улыбка.

— Такое часто случается, мисс, особенно в такую погоду.

Я поела в одиночестве и спустилась в каюту. Соседняя дверь была плотно закрыта. Я расчесывала волосы, когда вспомнила о таблетках, которые мне дала мисс Макгрегор. Может, я… но нет, это было невозможно. К несчастью, у меня возникло подозрение, что, если бы мы поменялись ролями, К.Ф. не колеблясь принес бы мне таблетки. Но ведь он любил во все вмешиваться.

Дверь его каюты казалась еще страшнее, когда я стояла перед ней во второй раз, и даже мысль о том, что сказали бы Хэзел и Пег, если бы сейчас увидели меня, не подняла мне настроение. Я застыла в смущении и даже молилась, к своему стыду, чтобы мой тихий стук остался неуслышанным.

Но тут раздался его голос:

— Да?

Сейчас меня бы больше обрадовал львиный рык.

— Мистер Фрейзер, это Кон. Я…

И снова ни секунды колебаний.

— О, заходите. Дверь не заперта.

Пусть так, но какую-то долю секунды у меня в буквальном смысле не было сил, чтобы повернуть дверную ручку. Я думала, он приоткроет дверь на пару дюймов, я передала бы ему таблетки и убежала бы. «Заходите» — так же небрежно, как на работе… Войти, увидеть его в постели, когда его тошнит… я не могла. Думаю, дверь открылась только потому, что моя влажная горячая ладонь так нервно сжимала дверную ручку. Внутри горел свет.

— Простите, что не встаю, — вежливо сказал он.

Я шагнула внутрь и прикрыла за собой дверь. Каюта казалась меньше из-за развешенных по ней вещей. Ее хозяин лежал на койке, аккуратно закрывшись одеялом по самый подбородок, темноволосая голова покоилась на подушке. Реакция у меня была самая неожиданная — мне стало смешно. Он был так спокоен. «Оказывается, и морской болезнью можно страдать с достоинством», — весело подумала я.

— Как вы себя чувствуете?

— Ужасно.

— Я не хотела тревожить вас, — пробормотала я. — Я просто вспомнила про таблетки мисс Макгрегор.

Он сел на койке и побледнел еще больше. Я стояла в нерешительности.

— Боюсь, мне придется вас выгнать, — предупредил он.

У себя в каюте я колебалась. Не проследить, чтобы он принял таблетки, казалось трусостью, вернуться в его каюту еще раз значило вызвать еще большую неловкость. Как бы то ни было, когда я вернулась к нему, к нему полностью вернулся невозмутимый вид.

— Не волнуйтесь за меня. Все будет в порядке.

Неоткрытые таблетки лежали там, где я их оставила.

— Не знаю, стоит ли мне подниматься, — запротестовал он, не шевелясь, пока я наливала воду в стакан. — Когда-то я читал книгу на эту тему. Там было сказано, что не рекомендуется любое изменение положения из горизонтального. Это… ну, вы понимаете, о чем я.

— Ничего, предоставьте все мне.

Он открыл рот. Я положила ему на язык таблетки так флегматично, словно это были письма на его столе.

— Что ж, будем надеяться, что они не покинут меня, — заметил он.

В сложившихся обстоятельствах я ожидала всего, кроме шуток.

— Никогда бы не поверила, что вы так отреагируете! — выпалила я.

— О, пожалуйста! Достаточно тут всего произошло, и нет нужды мешать сюда еще и мое прошлое.

С моим прошлым в данный момент происходила странная вещь: оно вдруг все целиком проплыло перед моими глазами… все шуточки, которые я отпускала в его адрес, сколько раз я называла его напыщенным ничтожеством. Я с виноватым видом посмотрела вниз и обнаружила, что он закрыл глаза.