Огонь для ее льда
Шрифт:
— Кит, иди к себе, — Даэтворт смотрел на Синити, словно предупреждая, никаких скандалов, — тебе нужно отдохнуть.
— Вот! Ты сам слышал, как она разговаривает. И еще хотел повесить на меня воспитание этой невыносимой девчонки!
— Успокойся.
Даэтворт двинулся к Синити и Кит, проходя мимо него, кивнула. Он хотя бы вмешался, а вот отец обычно ретировался в свой кабинет во время таких стычек. Поднимаясь по лестнице, она не удержалась и обернулась. Соул так и остался стоять с бокалом вина у окна, но смотрел на нее. Прочитать что — либо в этом странном взгляде было невозможно и, Кит приняла единственное правильное решение.
Вечером, стоя у окна и заметив, что к крыльцу подвели нетерпеливого, шикарного скакуна Саддара, она пулей метнулась вниз.
— Не стоило, Кит. Ветер очень холодный. Мы встретимся через несколько дней в Сайконге.
— Да, дядя.
— До скорой встречи, Кианнейт Саддар.
— До свидания, дядя Даэтворт. Удачного пути, — улыбнулась Кит и еще несколько минут стояла под порывами ветра, провожая высокую, гордую фигуру.
— Вы зачем выскочили? Холодно же, жуть, — на ее дрожащие плечи лег теплый плед, — вот и вы завтра уедете от нас…
— Да, Олав.
— И вернетесь к нам, образованной, прекрасной девушкой. Первая невеста будете.
Кит вздохнув, опустила глаза. Гэнс, он говорил на похоронах, что зайдет к ней. Завтра после обеда она уедет, но успеет ли повидать его?
Ночью поднялась сильная вьюга. Кит плохо спала в ветреную погоду и проснулась буквально через час после того, как с таким трудом уснула. Провалявшись в постели около получаса, Кит раздраженно сдернув одеяло, решила сходить в комнату Маджели. Та никогда не оставалась ночевать, у нее был свой, прекрасный, уютный дом в городе. Но Синити обустроила для нее отдельные покои, чтобы Маджели могла в любое время отдохнуть и оставить свои вещи. Кит не понимала эту тощую, прямую словно палка женщину. Будучи так называемой подругой Синити, она абсолютно не походила на мачеху и, приходилось сильно напрягать воображение, чтобы представить на почве каких общих интересов, сошлись такие разные женщины.
Прошлепав босиком по прохладному коридору, Кит зашла в комнату воспитательницы. Открыв ящичек, где та хранила косметику и пузырьки с лекарствами, взяла уже знакомую синюю бутылочку. Маджели давала ей иногда это средство, когда шумный ветер не давал уснуть, кропотливо и внимательно отсчитывала три капли, сочувственно посматривая на Кит, протягивала ей ложку и после наступало облегчение. Выпив снадобье и зная, что через несколько минут неудержимо потянет в сон, она поторопилась вернуться.
— Соул…да! Не будь таким упрямцем…
Эту хрипотцу ни с кем не спутаешь. Путь пролегал мимо спальни Синити. Когда Кит шла в комнату Маджели дверь была плотно закрыта, теперь, коридор пересекала узкая полоска приглушенного света. Сбавив шаг и умоляя саму себя не поддаваться острому желанию подсмотреть, Кит глядя под ноги, медленно переступала по холодному полу. Послышался треск ткани…и она не удержалась.
Они на постели. Звуки поцелуев, тихий, экзальтированный шепот Синити и над ней он. Обнаженный, с золотистой кожей в свете ночника. Кит скользнула взглядом по сухим бедрам, сокращающимся мышцам ягодиц в такт движению разгоряченного любовника. Стройные ноги Синити, чуть не до бела напряженные
— О, Соул…умоляю, не останавливайся! Да! — казалось ей сейчас плохо станет. Сверкнув яростно на него зеленью глаз, она, скривившись и от приближающегося оргазма и от вечно клокочущей внутри злости, свистяще прошипела.
— Я не отпущу тебя! Слышишь!
Соул уже навис над ней.
— Слышишь? Соул! Да…
Кит отпрянула от двери, в отвращении сморщив нос. Это не первый раз, когда она застала любовников на горячем. Просто раньше только слышала ее повизгивания и стоны. Иногда Синити даже во время секса была способна закатить истерику, которая не оставалась незамеченной теми, кто проживал рядом с ней. Но вот увидеть собственными глазами пришлось лишь сейчас…
Уже открывая свою комнату, Кит вздрогнула от резко хлопнувшей двери Синити, полоска света пропала и она испуганно метнулась в родную темноту. Еще с минуту, шальное сердце билось о грудную клетку, но победило лекарство Маджели. Чувствуя, как приятно тяжелеют веки и из головы улетучиваются ненужные мысли и страх, она с блаженством завернулась в одеяло.
— Дона Маджели, я это брать не буду.
— Кианнейт!
Та упрямо засунула под верхний слой одежды мешочек с монетками.
— Тебе понадобятся на первое время. Бери и не возмущайся, — сжала тонкие губы Маджели и Кит махнула рукой на своенравную воспитательницу. Надо же, а видимо привыкла к ней…
Стук в дверь, заставил обеих удивленно посмотреть на дверь.
— Да, войдите.
На пороге стоял красный как рак Гэнс. То ли злой, то ли взволнованный — не понятно.
— Кит! Ты почему не предупредила, что уезжаешь! — воскликнул раздосадованный Гэнс и, неодобрительно метнув взгляд в сторону Маджели, что оставалась в комнате, не сообразив уйти, запальчиво продолжил предъявлять свои обвинения.
Кит, улыбаясь, слушала Гэнса. О, боги, как же приятно, что кто действительно огорчен ее отъездом и будет ждать и скучать в разлуке.
— Я еле успел. Если бы мне не сказала дона Канахи, ты бы так и уехала молча, по-тихому.
Маджели проявила, наконец, сообразительность и такт. С легкой улыбкой вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Гэнс взлохматив русые волосы, все еще сердито поглядывал на нее своими невообразимо синими глазами, в который раз удивляя Кит. Ну вот зачем мужчине такие яркие краски во внешности? В то, время как у нее, все казалось одной тональности, как будто у матушки-природы именно на ней закончилась вся палитра.
— Я буду учиться в Сайконге, Гэнс. Дядя Даэтворт тоже будет в основном в столице. У него там куча важных дел, — затараторила Кит, вспомнив, что нужно быстрее собирать сумки, — два года…
— Два года! — ошарашенно воскликнул Гэнс.
— Да, Гэнс.
— Ну и мразь же твоя мачеха!
Кит пожала плечами. В конце концов все учатся, куда-то выезжая за пределы своих родных мест.
— Все хорошо будет, Гэнс. Два года пролетят как один миг, — Кит с фальшивой бодрость улыбнулась, — вот увидишь!