Оголенный нерв
Шрифт:
Ковбой осторожно поставил хрустальный стакан на стол, положил руки на колени, чтобы не выдать нервную дрожь. С сумасшедшим миром надо пока смириться. Вынужденный временный компромисс с чудовищами.
— Все, что я делаю, я делаю с любовью, — продолжал разглагольствовать Рун, снова погладив девочку по волосам и прикрыв ладонью свои жутковатые накрашенные глаза. По его гладким щекам медленно скатилась слеза. — Я всех вас люблю, как отец любит своих детей. Моя любовь бесконечна.
Шаттл выполнял рейс по маршруту Флорида — Свободная зона «Венесуэла». Салон заполняли в основном служащие орбитальных фирм, пилоты в форменных куртках с эмблемами
Ковбой смотрел в иллюминатор на неровный край голубой Земли, замутненный прозрачной дымкой атмосферы, плавно переходящей в черноту космоса. Внизу, в сторону Малых Антильских островов, проплывали облака. Коричнева то-зеленые пятна островов отчетливо выделялись на бирюзовой глади океана. Шаттл плавно опускался на Землю. Ковбой, искоса взглянув на Сару, заметил в ее глазах печаль. Наверное, тосковала по бездонной черноте космоса, по несбывшейся мечте. Судя по всему, Саре страшно не хотелось возвращаться на истерзанную Землю.
— Чтоб они сдохли! — зло прошептала девушка.
Ковбой не задавал вопросов, прекрасно понимая, о ком она говорит. Шаттл сел в одном из крупнейших космопортов планеты среди венесуэльских гор Ла-Гран-Сабана, недалеко от экватора. Оптимистично-зеленый ландшафт испещряли морщины горных хребтов и серебристые нити рек. Рядом с космопортом возвышалась гора Рорайма высотой почти в три километра.
— Архитектура всех времен показывает нам, что человечество всегда стремилось к небесам, — рассуждал Рун. — Вспомните зиккураты и висячие сады Вавилона, пирамиды Египта, кафедральные соборы средневековья, русские церкви. Это пальцы, устремленные в небо, прочь из гравитационного колодца. Теперь такая архитектура больше не нужна, человечество достигло небес и прочно обосновалось на орбите Но само человечество раскололось на две части на тех, кто живет наверху, и тех, кто существует в «земной грязи». Поэтому требуется новое мышление. И новая архитектура. Такая, как здесь, в этом доме. Сплав Земли и небес. Архитектура стала моей страстью.
Ковбой с Сарой шли за Руном следом по многочисленным закоулкам дома, по бесконечным коридорам из прочного сплава, увешанным топографическими портретами.
— Архитектура очень важна, — продолжал разглагольствовать Рун. — Во всех своих проявлениях. Я имею в виду и архитектуру кристалла, и архитектуру компьютера. Раньше поэты и художники воспевали красоту человеческого тела, но органические существа слабы и несовершенны. Человечеству необходимо наконец осознать, что числа идеальны, безупречны. Электронная память совершеннее человеческой. Кристаллы хранят информацию прочнее и надежнее, чем белковый мозг человека. Органические тела не выдерживают конкуренции с неорганическими. Человеческие симпатии и антипатии нам больше не нужны. Необходимо смириться с осознанной необходимостью электронной логики. — Рун взглянул на Ковбоя из-под раскрашенных век. — Да, необходимостью. Необходимостью, а значит, и неизбежностью. Это придет, что бы вы ни делали, как бы ни желали иного. И мое возвращение к власти тоже неизбежно.
Обитель Руна находилась в Восточных
Сара тоже выглядела не слишком довольной, лицо ее окаменело, кулаки сжались. «Значит, — усмехнулся про себя Ковбой, — орбитальных пилотов она тоже ненавидит. И правильно делает!»
Полет длился всего двадцать минут. Самолет летел плавно, словно не ощущая сопротивления атмосферы. Как в вакууме. Ковбой от души позавидовал экипажу — они жили в небе. Саре не сиделось на месте, она направилась в бар и принесла стакан виски с лимоном. Оба молчали. Тишину нарушало только позвякивание льда в стакане. Ковбой угрюмо уставился в иллюминатор, разглядывая темно-зеленые джунгли, проносившиеся под крылом самолета мутные речки. В горах Сьерра-Невада он разглядел дворец Руна — серебристое строение, возвышавшееся над крутыми зелеными склонами. Кусок орбитального сплава, пересаженный на земную почву.
Самолет пошел на снижение, пролетел между горами, спустился в долину и приземлился. Ковбой оглянулся в поисках серебристого дворца, но среди деревьев увидел лишь мачту с мигающим фонарем. Где-то там жил Рун…
Хозяин подошел к двери, она автоматически открылась, и гости вошли в комнату, стены которой были увешаны голограммами кристаллов самых разных структур. У компьютера сидели двое детей. Девочке в белом платье на вид было лет десять. Мальчик в белой рубашке и черных брюках выглядел постарше. Оба босы, темные волосы выстрижены вокруг разъемов. На экране мелькали картинки какой-то учебной программы.
— Девочку зовут Волчица, я дал ей это имя за волчьи глаза. А ее брата зовут Рауль. — Рун умиленно посмотрел на детей и улыбнулся. — В этом храме они старшие служки. Я подобрал их на улице, где они жили, как крысы. Такое существование недостойно человека. Родители ребятишек умерли, а родственникам они не нужны. Бедные дети скорее всего умерли бы от голода и болезней, а если бы выжили, то обречены были бы на жалкое существование. Выросли бы преступниками, наркоманами. Возможно, торговали бы своим телом. Волчица, не достигнув и двадцати лет, успела бы нарожать полдюжины детей. Теперь же у них хорошие перспективы. Я их кормлю, учу уму-разуму. Теперь они знают, каким путем будет развиваться Земля.
Рун на минуту задумался, посмотрел на детей и продолжал:
— Рауль родился после войны, так что всю жизнь он провел при существующем порядке, другого не знает. Это поколение — глина, из которой мы вылепим нечто новое. Дети постарше уже испорчены, они успели нахвататься от родителей старых предрассудков, пережитков прошлого, поэтому обучать их невероятно трудно они не подчиняются свежим веяниям. А эти… — Рун взглянул на детей с отеческой улыбкой явно гордясь творением своих рук. — Сознательное поколение. Они проложат Земле новый путь, широкую дорогу к светлому будущему, к новому мировому порядку, к правильным взаимоотношениям с небесами.