Оголенный нерв
Шрифт:
Чтобы восстановить силы, обрести ясность мысли и все спокойно обдумать, ей требовался ингалятор. Если люди Каннингхэма следили за ней, рассуждала Сара, то должны были знать, в какой комнате она спит. Когда в квартире погас свет, они решили, что Сара легла спать и запустили ракету как раз напротив того места, где стояла кровать. Только там на этот раз спал Дауд. Они хотели убить ее, ведь Сара могла попытаться использовать в корыстных целях полученные сведения. Но кому она могла их передать? Сара вспомнила последнюю встречу с Каннингхэмом, его печальные глаза. Значит, он знал
В комнату неслышно вошел Гетман. В ушах поблескивали золотые серьги, вокруг умных глаз собралась паутинка морщинок.
— Прости меня, сестрица, — сказал он, — я не подозревал, что дело кончится этим. Пойми меня правильно.
— Знаю, Михаил.
— У меня есть знакомые на Западном побережье. Ты сможешь получить у них работу и остаться там до тех пор, пока Каннингхэм и его люди забудут о твоем существовании.
— Я не могу уехать. — Сара печально посмотрела на изуродованное тело Дауда, к которому были подключены деловито жужжащие и шипящие аппараты.
— Напрасно, Сара. Они не успокоятся, пока не убьют тебя.
Девушка молчала. В душе ее царила пустота. Сара знала, что никогда не сможет справиться с этой пустотой, если снова предаст Дауда. Так и не дождавшись ответа, Гетман осторожно вышел.
— Я заработала на билет, — прошептала Сара.
3
Лето в Колорадо выдалось жаркое. В воздухе, дрожащем от зноя, словно повисла тоскливая гитарная мелодия.
— Полицейских я уважаю, — сказал Ковбой, — а наемников нет.
Аркадий испытующе взглянул на него, прикрыв глаза от слепящего вечернего солнца, потом кивнул — его устраивал именно такой ответ Ковбоя. Белки глаз у Аркадия отливали желтизной, напоминая слоновую кость изделий Фаберже.
На Ковбоя рыжей волной, словно бархан ненавистного песка, накатило раздражение. Да, ему со всей определенностью не нравился Аркадий с его навязчивой подозрительностью и затаенной ненавистью. Ковбою не терпелось двинуться в путь, но этого человека, похоже, не особенно волнует грандиозность предстоящего, он больше озабочен другим — указать Ковбою его место, лишний раз напомнить, что он не просто его начальник, а большой начальник, и потому Ковбой должен преклонить перед ним колени. Кому такое могло понравиться?
— Верно, черт возьми, — сказал Аркадий, — они предложили свои услуги в Айове и Арканзасе. Нам это ни к чему.
— Если меня обнаружат, я сделаю, что положено. — О таких вещах. Ковбой это знает, всегда говорят недомолвками, не произнося вслух легко подразумевающиеся слова. — Но пусть попробуют сначала найти меня. Мой план поможет мне выйти сухим из воды.
На Аркадии была бледно-фиолетовая шелковая рубашка без воротника, с широкими, стянутыми у запястий рукавами. Талию облегал
— Стиль «крио-макс», — гордо сообщал он всем.
Ковбой улыбнулся про себя: «Ну и идиот!» Его не обманывали показная искренность и фамильярные манеры Аркадия — сердце его столь же холодно, как и ледяные стальные глаза. Только дурак может счесть Аркадия своим другом. Он — посредник, а у посредников не бывает друзей.
Смяв пустой конец экзотической «беломорины», Аркадий закурил. Волосы у него снова встали дыбом, заискрившись оранжевыми огоньками, под цвет пламени спички.
К Ковбою подошел Доджер:
— Иди сам проверь.
— До встречи, Аркадий! — махнул рукой Ковбой и вместе с Доджером направился к машине.
Волосы Аркадия вспыхнули зеленым светом.
— Я видел, как ты показывал ему свой норов, — сказал Доджер, когда они отошли на достаточное расстояние. — Прошу тебя, не зарывайся.
— С этим уродом трудно вести себя нормально, — начал оправдываться Ковбой.
Доджер осуждающе посмотрел на него.
— Он, наверное, смазывает ляжки маслом, когда влезает в свои штаны, — раздраженно добавил Ковбой.
Доджер едва сдержал смех. Он уже немолод. Жизнь изрядно потрепала его, посеребрила густую черную шевелюру над высоким лбом. Под настроение он любил выражаться поэтично. Ковбой испытывал к Доджеру симпатию и настолько доверял ему, что сообщил даже код своего тайного вклада в банке. Доджер иногда казался несколько наивным, но дураком он отнюдь не был.
Ковбой проследил за укладкой груза, потом проверил машину. Ему предстояла трудная дорога. Адская Аллея, как называл ее Доджер.
— Что за груз? — спросил Ковбой, стараясь скрыть подозрительность. — Просто любопытно.
— Хлорамфенилдорфин, — ответил Доджер, отрезая от прессованной плитки кусок жевательного табака. — На Восточном побережье он скоро будет в дефиците. По слухам, больницы дают за него большие деньги, так что у меня есть все основания считать себя благодетелем, ты ведь поможешь многим страдающим людям.
— Лучше бы мы имели право доставлять это легально.
Ковбой рассматривал бронемашину, довольно неуклюжую по сравнению с изящной «дельтой». Может, именно поэтому он до сих пор не дал ей имени, ведь броневик не умел летать.
Теперь Ковбой себя называл «Пони-экспресс», и эти слова вскоре стали его позывными. У машины нет крыльев, так пусть хоть имя из прошлого напоминает о полетах.
Пора. Ковбой устроился на сиденье, воткнул кабель в разъем на правом виске, и поле зрения сразу расширилось, словно к зрительному центру подсоединили третий глаз внешнего обзора. Затем включил компьютер, и на экранах появились карты местности, на которых яркой линией светилась Адская Аллея, точками мерцали замаскированные баки с топливом, старые амбары и глубокие овраги, где можно спрятаться. Все это нанесли на карты разведчики Аркадия.