Огольцы

Буйтуров Всеволод Алексеевич

А хлыст ей поднесет ее суженый-ряженый — Великий Лошадник.

Инезилья так рассчитала, что когда обретут Лошадницы Великого Лошадника, он поможет им дело довершить: он один или с верными подручными, будет способен тайным путем во Времени перегнать с тайных пастбищ из всех веков в секрете содержащихся кобылиц. Девки-Лошадницы ему только помощницами будут.

— Принцесса! А ты часом не заговариваешься, как это табуны через века гнать?

— Ну, привезли же тебя с мушкетерами прямо с бала в Версале при короле Людовике XIII на Чумскую ярмарку. Вот, кстати,

и вся компания собирается. Скоро заведение откроется. Девицы должны привести себя в надлежащий для приема гостей вид. Глянь-ка, князь!

Иван во все глаза смотрел, как девицы расходятся по своим комнатам. Как уводят успокоенную лошадь. Но не это было самым интересным.

Интересно было наблюдать как Изабель выполнила несколько замысловатых движений хлыстом, несколько пируэтов, и плац превратился в милый садик с цветущей сиренью и весенними цветочками на клумбах.

Версаль

В будуар Анны Австрийской тихо вошла дама в черном одеянии. Лицо дамы скрывала вуаль. Анна вздрогнула, увидев отражение дамы в зеркале. Правом входа в это помещение пользовались лишь самые приближенные придворные. Король просто не подозревал о существовании в необъятных пространствах своего дворца этого тайного убежища своей супруги.

Среди немногих приближенных, допущенных в тайный будуар, была Констанция Буонасье. Но и она в последний раз посещала его лишь в день, когда храбрый гасконец, возлюбленный Констанции, каким-то образом ухитрился доставить ей из Лондона злополучные подвески.

— Сударыня! Прошу простить меня за вынужденное вторжение в ваше тайное убежище. Поверьте, нам просто необходимо поговорить.

— Хм! Сударыня? Вы ко всем королевам обращаетесь так запросто?

— Нет. Вы первая. Вы вообще первая королева, с которой мне выпало счастье беседовать.

— Вы не допущены ко двору.

— Я никогда к этому и не стремилась.

– И при этом вот так легко находите это помещение, о котором не знает даже Людовик?

— Но ведь ему и незачем знать. Не правда ли?

— Вы необыкновенно дерзки. А если я кликну стражу?

— Вы лучше меня знаете, что в этом крыле дворца стражи никогда и не бывало.

— А Вы подозрительно много знаете о моих знаниях.

— Простите. Так получилось.

— Ладно уж! — В голосе королевы, наконец, почувствовалось любопытство. — Изложите Ваше дело. Возможно, оно меня заинтересует. Но если Вы потревожили меня зря…

— Я бы не осмелилась. Суть дела в том, что Вашей камеристке Констанции Буонасье угрожает невиданная опасность.

— Что может угрожать упомянутой девице, находящейся под личным покровительством королевы Франции?

— Смерть.

— Вы меня пугаете. И кто же осмелится придать смерти мою протеже?

— Некая Миледи Винтер — авантюристка, сподвижница кардинала Ришелье. И просто закоренелая преступница.

— Чем же так досадила этой страшной женщине моя бедняжка Констанция?

— Тем, что д ^,Артаньян безумно в нее влюблен

в Констанцию. А миледи жаждет отмстить ему за провал своей операции с подвесками и… она любит его. К тому же из-за проигранного дела она чуть было полностью не утратила расположение герцога Ришелье.

— Откуда Вам все это известно?

— Простите, королева, нет времени отвлекаться на несущественные детали.

— Чего же Вы хотите?

— Вашего разрешения, нет, даже приказа о немедленном препровождении Констанции в известное мне надежное убежище.

— Помилуйте, давно решено, моя камеристка укроется в монастыре Сестер-Кармелиток.

— По моим сведениям, Миледи очень скоро станет известно об этом крайне ненадежном месте.

— И как надолго Вы предполагаете лишить меня моей любимой камеристки?

— Констанция вернется к исполнению своих обязанностей сразу, как только минует опасность со стороны Миледи Винтер.

— И каким же это образом будет устранена эта опасность?

— Возможно, самым радикальным.

— Почему я должна Вам верить?

— Потому, что Мы верим в то, что Вы, несмотря на свой королевский сан, все-таки порядочная женщина и не ответите черной неблагодарностью другой женщине, спасшей Вашу репутацию.

— Мы…Вы…впервые слышу такие заявления от французской подданной в адрес своей королевы.

— Я не французская подданная.

— Час от часу не легче. Кто же Вы, позвольте узнать. Выговор у Вас как у истинной парижанки.

— Без сомнения, я и есть настоящая парижанка. А насчет подданства…зовите меня Принцессой Лили.

— И какого же это государства, позвольте спросить?

— Я — одна из мавританских Принцесс, — скромно ответила Лили.

— Знаете, хоть Вы и несносны и непозволительно дерзки, мне почему-то хочется Вам верить,…разумеется, не насчет того, что Вы мавританская Принцесса.

* * *

Таким образом Констанция Буонасье оказалась в уютном домике сестрицы Лили. Благодаря стараниям Лили и ее домашнего персонала Констанция не почувствовала изменения Времени: ни к чему забивать такую хорошенькую головку лишними подробностями…

Визит Старого Визиря

Осторожно, с замирающим сердцем шел Великий Визирь в дом на Бочановской. Пригляделся сначала снаружи: нет ли подвоха. Вроде все как везде: резные колонны крыльца, резные наличники окон, резные карнизы.

Славился Чумск своей деревянной архитектурой! Все, как будто, знакомое. Но что-то вызывало тревогу в душе старика: не такой какой-то был сегодня город.

Из Вотчины Тугарина вести были неутешительны. Казахи и викинги опились смеси кумыса и пива до полного безумия. Лошади плодились исправно. Но в живых оставалось совсем немного женщин, обученных управлять ими. Справляться с огромными табунами было все труднее и труднее.

На Чумской ярмарке казахско-андалузская порода не выдерживала конкуренции с товаром Лошадниц.