Ого, индиго!
Шрифт:
– Я хочу сформулировать мысль. И чтоб эта мысль помогла очень многим людям... Я ищу слово...
– Посадить дерево, построить дом...
– Я хочу встретить свою вторую половину. Верю, что она действительно существует...
– Я рожден на радость людям...
– Я каждый день становлюсь немного лучше...
– Я помогаю людям...
– Мне хочется написать песню...
– Я
– Я хочу улучшить карму. Чтоб следующее воплощение прошло с еще большим комфортом...
– Я хочу научиться любить...
– Я много думаю с детства на эту тему, но ничего не придумал...
– В жизни нет смысла. Борьба видов, не более того...
– Конечно мы умрем. И там узнаем, зачем это было нужно... Но здесь мы этого никогда не узнаем. Этот лифт работает в одну сторону...
– Говорят, после смерти можно вспомнить вообще все воплощения... В хорошем уютном кинотеатре старый механик будет крутить кино... Швейцар выдаст уютный плед и огромный стакан попкорна. Я зайду в кинозал, обитый красным бархатом, устроюсь в плюшевом кресле, и свет погаснет. На кинопленке пройдет вся моя жизнь. Можно будет посмотреть на себя со стороны, посмеяться и всплакнуть. Но так хочется, чтобы это кино было интересно смотреть.
В кабинете главного Илья читал свою сказку.
– Иногда в городе я вижу своих. К сожалению, это печальное зрелище. Наши – пестрое пятно в толпе. На Земле они быстро умирают от чувства собственного величия и гениальности. Мало кто выдерживает собственную индивидуальность и исключительность до конца. Наш главный враг – мы сами.
– Почему? – заинтересовался главный.
– Мы – старички с глазами младенцев. Или младенцы с глазами стариков! Земля действует на нас неважно. Вместо спасения мира многие любят фотографироваться на обложки журналов. Они любят ИГРАТЬ в звезд. Но в их глазах я вижу тот же страх и вопрос, который мучил меня с детства, – КТО Я?
– Ты нашел ответ?
– Наши души – дорого стоят. Наши перья – на вес золота. За нашу смерть хорошо платят. Мы заряжаемся от радуги, грозы и дождя. Но откуда такая печаль? Особенно ночью? Особенно, если несколько лет без сна? Мы – забытая на Земле экспедиция. МЫ ДОЛЖНЫ УМЕРЕТЬ, КОГДА НАМ ПРИКАЖУТ. Мы растворимся в звездной пыли блестящей темноты, оставив на Земле костюмы нашей последней роли. А ПОТОМ МЫ ВЕРНЕМСЯ. Как возвращаются птицы. Еще сто лет без сна.
– Здорово! – Главный редактор включился в ИГРУ. Ему нравилась сказка, в которую можно играть в реальном времени. Илья приободрился и совсем вошел в образ героя.
– Мы выполняем задание, про которое ничего не помним. Погружение в иную реальность оценят только редкие специалисты. Выращенные в специальных лабораториях для того, чтобы нас убить. Мы – наивные, как дети. И мудрые, как ангелы. Но мне так грустно видеть своих на улицах этого города.
– Почему?
– В их глазах – сигнал SOS. Погибшие корабли, дрейфующие шлюпки. Мы – дети большой игры.
– Кто мы?
– Наша личная революция – прорыв в четвертое измерение. Наши – и есть ДВЕРЬ. Проводники в тончайшие коридоры театра
– Зачем?
– Мы приходим сюда выполнить свое предназначение, зажечь свечу надежды. Наш враг – усталость. Наша религия – свобода. До конца дней мы остаемся детьми и верим в любовь с первого взгляда. Верим, что откроется ДВЕРЬ лифта, а там ОНА. Но лифт приходит, и там стоит кто угодно, кроме той, которую ждешь всей наивной душой поэта.
– И все-таки... – лукаво улыбнулся редактор. На удивление, он отлично понял Илью.
– У наших – родственная лампочка в глазах. Мы и есть СЕТЬ – Хранители огня. Те, кто знает законы этого мира, помнят прошлое, настоящее и будущее. Нас снарядил в далекое путешествие мир, который сверкает только во сне как северное сияние. Мы – волшебные люди. Но почему мне так грустно видеть своих на улицах этого города?
– Почему?
– На небе нет ада. Ад – это Земля. Мы выживаем там, где выжить невозможно. На нас с детства объявлена охота. И каждый, кто захочет, может направить удар против нас.
– Отличное начало! Очень перспективно! Здесь и огонь, и вода и медные трубы! Герой сознательно идет на жертвоприношение! Отличная сказка! Я доволен!
Ксюха мешала Динке писать сказку. Хотя Динка и сама не понимала, кому и зачем нужно ее творение. Ксюха крутилась перед зеркалом в черном платье в горох и накручивала на руку ярко-рыжие пряди-кудри. Она с состраданием наблюдала за попытками Динки соответствовать правилам Большой Жизни. Шансы на успех таяли с каждой минутой. Энергия уходила, а десант с гуманитарной помощью не спешил высаживаться на территории Динкиной жизни.
– Пересмотри фильм «Бесприданница». Откроешь для себя много нового. – Ксюха выбрала строгое платье в горох.
– Что, например?
– «Лариса Дмитриевна, пляши!»
– Что это?
– Вспомни – Лариса Дмитриевна – измотанная неврастенией, истерией, плохим шампанским, отрыжкой, плачевным финансовым положением, отвратительным женихом. Не женщина, а русская мечта. Не девочка – фея! Помнишь великолепную сцену на корабле?
– Если честно – не очень!
– Рядом с истерзанной женщиной собрались откормленные русские мужчины. Они хлопали в ладоши и кричали, «Лариса Дмитриевна, пляши! Просим!»
– И что?
– Она плясала! Она плясала, плясала, плясала.
– И что?
– А наутро он сказал: «Простите, Лариса Дмитриевна, я не свободен!»
– Обидно!
– Не то слово! Она же хорошо плясала. Надеялась на понимание. Что никто тяжелобольную женщину не заставит плясать просто так.
– Это бесчеловечно!
– Есть какое-то особое изощренное удовольствие мучить женщину на грани нервного срыва. Это гораздо интереснее, чем отрывать крылышки жуку или бабочке. В страдании женщина становится особенно красива.
– Вывод?
– Если видишь очень красивую женщину – знай, ей очень плохо. Момент женской агонии ценится эстетами практически так же, как рыба фугу. От того и другого можно умереть.
В «Окнах» за деревянными столиками, на деревянных пеньках сидели молодые блондинки-ветрогонихи и строили Илье глазки. Илья ушел в себя и вроде не замечал отчаянного нападения на свою территорию. Кеша собирался с мыслями – обдумывал первую фразу знакомства, но его благим намерениям не суждено было сбыться.