Огню плевать
Шрифт:
Он уставился в сторону. Польщенный моим стремлением помогать, но все же недовольный, я это видел. Однако накалять обстановку старик не стал. Кивнул, хмыкнул сквозь зажатую в зубах курилку, и пригладил черные седеющие волосы на шрамированном виске.
— Новостей точно нет? — спросил Нискирич совсем другим тоном, чуть более отстраненным и прохладным.
— Ничего такого, что нельзя рассказать по гаппи или скинуть тебе через «мицуху».
Я невольно поймал себя на мысли, что уже сейчас расстроен состоявшимся разговором. И собственным отказом от поддержки «Детей». И
— Как вернешься, сразу загляни ко мне. — Вместо прощания пробасил грозный Нискирич фер Скичира и лениво откинулся на спинку кресла. — Пропустим по пиалке и тогда побалуешь своего старика небылицами.
— Непременно.
— Амма передавала привет, — уже почти отключив связь, с точно выверенной театральностью спохватился чу-ха.
— Очень приятно, — честно сознался я, — ей тоже передавай.
— Поболтай, наконец, с сестрой, — Нискирич погрозил мне когтистым пальцем, — она скучает, ты же знаешь.
— Конечно, отец, — послушно кивнул я, — как только разгребу дела.
— Шагай в едином ритме с Когане и береги себя, сынок!
— Постараюсь.
Мускулистая лапа Нискирича протянулась к настольной консоли и оборвала соединение. Невесело вздохнув, я опустил затекшую руку, раскатал рукав пальто и вернул массивные «Сачирато» на переносицу.
Разговор оставил тяжелое впечатление и послевкусие, словно плохо перегнанная пайма. Несмотря на всю неоднозначность фигуры фер Скичиры-старшего, я хорошо относился к этому опасному, но обаятельному чу-ха. Да, при первой же возможности он беззастенчиво эксплуатировал умения своего «сына». Но именно этой старой хитрой крысе «сын» был обязан всем, что у него было.
Нужно лишь потерпеть…
Когда я заполучу проклятый кулон и отдам безделушку в утяжеленные серебром пальцы Перстней, обязательно расскажу отчиму историю минувшего дня. Ну, может быть не всю. Может быть, с умелыми авторскими правками. Но он достоин знать о происходящем на улицах, особенно в свете неких запланированных авантюр…
Подходы к площади «Пепелище» охотно приняли меня в свои шумно-влажные объятья.
По диагонали через перекресток пятерка артистов показывала яркое представление, с фейерверками, свето-струнными изображениями на воздухе и скачками на пружинных ходулях вроде тех, что используют в своих набегах «Верткие прыгуны».
На краю транспортной развязки, пересекавшей каньон многоэтажек над моей головой, группа активистов устроила очередную акцию протеста, вывесив длинные полотнища, исписанные кровью.
Визгливо зазывали пассажиров гендорикши, в громкости с ними соревновались продавцы уличной еды и зазывалы букмекеров. Из открытых дверей лавки манджафоко валил сухой разноцветный дым, в котором угадывались очертания свежесобранных кукуга.
Рискованно обруливая неспешно парящие фаэтоны, над площадью гоняли наездники на пернатых досках, то и дело падая в длинный фонтан под оглушительно-визгливый хохот приятелей.
Убедившись, что не привлекаю лишнего внимания, я направился к станции транзита. Шел быстро, но осторожно, стараясь не толкать других
Выходит, до главы «Детей заполночи» все же дошли слухи о неприятностях на Гариб-базаре? И, несомненно, рассказы о том, что незадолго до заварушки там видели бледношкурого мутанта, каковым меня почитал весь Юдайна-Сити…
В вагоне транзитного состава, втиснувшись в самый дальний от входа и неприметный угол, я невесело размышлял о предстоящем разговоре с Нискиричем.
Вероятнее всего, он не одобрит драки с «Бритыми хвостами». И связи с «Желтыми котелками», за которыми тенью нависал не кто-то, а сам «Диктат», тоже… В таком случае мне останется хотя бы порадовать старика историей про романтичного домушника, синтета и кулон, так нелепо ускользнувший из-под носа моих действующих клиентов.
А вот на этом моменте, готов держать пари, Нискирич насупится и прочитает эмоциональную лекцию, что кулон (при всей его пустышечности) стоило сперва доставить «Детям». Потому что если он так важен уважаемым чу-ха из уважаемой казоку, то и цену за его поиски стоило бы надувать втрое. И когда я отвечу прожженному главарю, что это не мой стиль, он только расхохочется над наивностью терюнаши и упоенно запыхтит огрызком курилки.
Про Симайну Нискиричу тоже можно рассказать, пусть и не все. И, что многим важнее, про парней из «Уроборос-гуми», которых я встретил в уютном доме Черных Юбок. В свете приближающихся событий, если я верно увязывал хвосты, эта информация может оказаться для Скичиры-старшего весьма любопытной…
На станции «Восстания Правнуков» я поднялся на поверхность, нашел полутемный переулок и с удовольствием отлил. Послал в жопу сразу двоих толкачей, один из которых пытался расхлябанно впарить мне дозу «Разбега», а второй заговорщицки уведомил, что у него есть возможность недорого достать ворованной с ферм рыбы.
Хотелось жрать, паймы, снять ботинки, выспаться и снова глотнуть паймы. Но кулон «Котелкам» сам себя не доставит, а полученное с рассказом Симайны преимущество требовалось реализовать как можно скорее. Поэтому, не спеша покидать загаженный переулок, я замер в тени и внимательно изучил нужное мне здание.
Район, куда этим утром занесло беглую кукуга, благополучным и процветающим нельзя было назвать и десяток лет назад, а уж за прошедшее время он и вовсе съехал за разумный предел кизо-даридрата.
Здоровенный шестиэтажный молл через дорогу, занимающий площадь целого квартала, давно потерял вывеску «Алого восхода», больше половины окон, скромность и чистоту; впустил в себя сотни сквоттеров и местных торговцев, превратившись в очередное «гнездо в гнезде», каковых на окраинах Юдайна-Сити было вдосталь.
Узкие улочки спицами огромного колеса сходились к просторному пятаку подъезда; наплевав на правила движения воздушного транспорта, через них были перекинуты хлипкие мостки, по которым из здания в здание сновали деловитые и весьма подозрительные чу-ха. Иногда такой мосток сшибали крылом фаэтона, но, судя по неисчислимости конструкций, местные были готовы рисковать и дальше.