Огню плевать

Фролов Андрей

— Его убийца, — вкрадчиво подтолкнул собеседницу я, придвигаясь еще ближе. — Назови мне его имя. Обещаю, что найду его так тихо и быстро, что уютный дом не пострадает.

Госпожа Лоло покосилась на меня, как будто только сейчас заметив, как близко я сижу. Ее бледный язык смахнул капельку паймы, налипшую на седой шерсти над верхней губой. Во взгляде же ее… там было нечто, чего я объяснить не мог. Что-то диковатое и потаенное, о чем не рассказывают даже близким.

— Лоло, — повторил я, отставляя стакан на циновку под ногами и накрывая узкую крысиную кисть

обеими ладонями, — я знаю, что это сделал Лепесток. Но хочу услышать это от тебя. Отцу Гладкого потребуются доказательства чуть более весомые, чем мои домыслы…

Безусловно, на этот раз найти Кринго будет не так-то просто. Более того, охоту придется отложить, чтобы заняться делом «Желтых котелков». Но я найду ублюдка. И теперь он не отделается парой ударов по ребрам…

[1] Специалист по оказанию интимных услуг за деньги.

п.1; г.4; ч.2

Глава Черных Юбок покачала головой и мягко высвободила лапу из моих объятий. Вынула платок, промокнула глаза, но я видел, что это — не более чем уловка, призванная потянуть время и дать ей собраться с силами.

Понимающе кивнув, я подхватил стакан и поднялся с дивана. Пересек комнату, бегло осмотрел ассортимент барного столика и налил себе сам. Служанка стояла рядом, неподвижная, с опущенной головой, не пытаясь ни помочь, ни помешать.

Покачивая паймой, я вернулся к дивану, но остался на ногах — посматривал за Лоло, якобы поправлявшей потекшую тушь. В затылке пульсировал неприятный маячок. А чего бы в нем оказалось приятного, если он настойчиво намекал, что в рассуждениях крылся изъян?

Допустим, Лепесток действительно недалек умом. Но стал бы последний тупица, пришив кореша в уютном доме и там же засветившись, торчать у «Аркады», накачиваясь дайзу?

— Назови мне его имя, — снова попросил я, делая мелкий глоток.

— Милый, лучше не лезь в это, — без промедления ответила госпожа Лоло.

В голосе ее не осталось и намека на грусть, теперь там было сухо и прохладно, словно в салоне дорогого фаэтона. Она протянула в сторону пустой стакан, и служанка снова плеснула в него, возвратив с ювелирно взвешенным подобострастием.

— Сообщи отцу парнишки все, что посчитаешь нужным, — попросила хозяйка уютного дома. — Скажи, что его сына больше нет. Но убийцу обязательно покарают. Можешь даже поклясться ему в этом, я гарантирую. Но сам забудь. Делом уже занимаются, поверь.

Я с трудом удержался от потока спешных, очевидно глупых вопросов. Пожевал губу, глотнул, посмаковал, затем медленно вернулся на прежнее место. Диван скрипнул.

Вот, значит, как? Делом уже занимаются? А как насчет того, что им уже занимаюсь я? Вместе с легким опьянением внутри меня поднималась волна злости, которую я пока умело контролировал. Я взял почти триста рупий Подверни Штанину. Да, значительно меньше обычного. Но теперь обязан отработать их до последнего юна…

Что это значило?

Что мне придется рискнуть.

— Дорогуша, принеси нам, пожалуйста, порцию сладкого энергетика, — громко попросил я, обращаясь к неподвижной

служанке. — Твоей госпоже нужно восстановить силы.

Та вскинула острую мордочку, вопросительно переводя взгляд с дерзкого манкса на хозяйку и обратно.

— А еще лучше, самой чистой воды. И найди в аптечке что-то успокоительное, — добавил я, не меняя повелительного напора. — У вас всех был трудный день.

Заботливая Лоло вздохнула, пригладила серебристые усы и устало кивнула девчонке. Та поклонилась, попятилась к дверям и почти бесшумно выскользнула в колодец холла.

— Прости, что заставил понервничать, — искренне покаялся я, забирая стакан престарелой госпожи и отставляя на подлокотник дивана. — Обещаю, наш разговор почти окончен и скоро мы сможем отдохнуть. Но сейчас, Лоло, я хочу, чтобы ты выслушала меня внимательно, и не перебивая…

Та, покорно позволившая забрать недопитую пайму, настороженно повела сухим носом, но едва заметно кивнула. Она доверяла мне, как доверяла Нискиричу и всем «Детям», и подонок Ланс фер Скичира собирался воспользоваться этой доверчивостью. Пусть и как можно мягче…

Времени у меня было опасно мало. Наклонившись к Лоло, я настроил голос на нужную тональность и негромко, нараспев произнес:

— Девять крохотных мышат,

Сговорились не дышать…

Глаза Лоло, и без того не самые блестящие от солидного возраста, словно затянуло белесой пленкой. Чу-ха нахмурилась, вслушиваясь в стишок, ее нос снова вздрогнул. Косясь на дверь, я продолжил:

— Один вдруг затих не шурша,

И осталось лишь восемь мышат.

Заботливая часто заморгала, откинулась на спинку дивана, плечи ее поникли, лапы упали на жесткие юбочные складки.

Это было трудно назвать везением, ведь труп моего клиента сейчас выносили из борделя через вход для прислуги, но его элемент тут был — почти без давления поплыть моей собеседнице помогли именно стресс и усталость. Внимательно наблюдая за рывками ее зрачков, я усилил нажим, на всякий случай прочитав еще один фрагмент:

— Задохнулся второй насовсем,

И мышаток осталось семь.

И когда заметил, как зрачки хозяйки уютного дома Черных Юбок сжались до размеров булавочного укола, зафиксировал мощной фонетической подсечкой:

— Отречение.

— Отречение, — негромко повторила госпожа Лоло.

— Бесцветная относительность переплывает горизонт радости, — скороговоркой выпалил я.

Она снова повторила, слово в слово, без эмоций, находясь под всепоглощающим воздействием того, что в нашей казоку называли «низким писком». Потому что если ты позволял мне начать… если не знал или был не готов… то обязательно попадался, как все прочие до, и все последующие. Потому крысы и боялись Бесхвостого. Потому и уважали его…