Огни юга
Шрифт:
Руни коснулся кончика ее носа.
– Правильно, но моя работа отнимает очень много времени, мама, так что не считай меня слишком испорченным, слышишь? В прошлый раз я приезжал сюда из-за клиента.
– Я займусь твоим воспитанием, – пообещал Шелби.
Руни посмотрел на отца.
– А в чем дело?
– Анна Бет, ты не против оставить нас вдвоем на минутку? – Шелби сощурился. – Мужской разговор.
– Шелби…
– Хорошо, я ненадолго его задержу. – А потом добавил непререкаемым тоном: – Давай иди, мы
Анна Бет, казалось, хотела возразить, но вместо этого встала на цыпочки и поцеловала Руни в щеку еще раз.
– Не разрешай папе надолго задерживать тебя, слышишь?
– Конечно, мама.
Как только она вышла, Шелби повернулся к сыну:
– Хочешь выпить?
– Нет, спасибо, папа.
– Ну, садись тогда.
Руни сел и не отрываясь смотрел, как отец наливает себе в рюмку.
– Что такое? Ты хочешь посадить меня на электрический стул?
– Конечно, нет, сын. Я только хотел узнать, почему ты решил защищать Янси Грейнджера.
Руни пожал плечами.
– Его страховая компания предложила хорошие деньги.
Шелби усмехнулся.
– Только в деньгах ты не нуждаешься, это нам обоим известно.
– А в чем дело? У тебя проблемы из-за него? В конце концов, доктор…
– Высокомерный, дерзкий сукин сын, – договорил за него Шелби.
– Но очень хороший врач.
– Если это так, то какого черта, почему он не занимается своим делом, а постоянно нарывается на неприятности?
– Насколько я знаю, я всего лишь его адвокат, а не сторож.
– Я хочу, чтобы ты отказался от его дела. Меня воротит от этого дерьма.
Брови Руни полезли на лоб.
– Значит, ты не собираешься продавать ему землю?
– Я не сказал этого.
– Тогда что ты сказал? Что ты не любишь Янси Грейнджера?
Шелби глотнул из рюмки и через минуту успокоился. Ему следует говорить с сыном деликатнее. Конечно, Руни всегда его слушался, но у мальчика есть свое собственное мнение. Шелби не хотел отталкивать сына, тем не менее он не хотел и иметь никаких дел с людьми вроде Янси Грейнджера, в котором текла голубая кровь, но который исповедовал мораль уличного кота. Ничего более омерзительного Шелби не мог себе представить.
Черт, ему не важно, застегнута ли у Грейнджера молния на брюках, но он должен позаботиться, чтобы никто этого не заметил. Трясти грязным бельем перед публикой – это отвратительно.
– Я говорю тебе: я не хочу, чтобы ты вел дело, которое можешь проиграть.
– Так ты не веришь в невиновность Грейнджера?
– Я не сказал этого. У него дрянная репутация. Кроме того…
– Что – кроме того? – напористо спросил Руни.
– Я не хочу, чтобы ты влезал в такое неприятное дело. У меня на тебя большие виды, сынок. Ты сам знаешь.
– Послушай, папа, я не гожусь быть политиком. Я тебе уже сказал.
– Ни на одну секунду я не соглашусь с тобой. Виргинии
– Вероятно, мог, если бы захотел.
– Ты им станешь.
В глазах Руни заблестели искорки гнева, но он не дал им разгореться, он сумел сдержаться. Дети, подумал Шелби, у них нет никакого уважения к семье или к традициям. Но он не собирался отступать. Он хотел, чтобы сын послушался его и сделал так, как говорит он, его отец. Шелби Тримейн всегда получал то, что хотел, и он не видел причины, почему на этот раз должно быть иначе.
– Папа, давай не будем больше об этом, хорошо? Тем более мама ждет…
Зазвонил телефон, отвлекая Шелби от Руни. Он снял трубку.
– Алло, – сказал он, а потом молча слушал.
Через некоторое время он прикрыл трубку рукой и сказал сыну:
– Нам надо поговорить. Я подойду к вам с матерью через минуту.
Руни вышел. Шелби нахмурился, когда заметил, что сын неплотно закрыл за собой дверь.
– Прощу прощения, продолжай, – сказал он тихо.
Дане не пришлось ждать. Стоило ей назвать себя, как секретарша руководителя администрации предложила пройти в кабинет.
– Госпожа Бивенс, какое удовольствие видеть вас! – Доктор Броди Калхаун встретил ее на середине кабинета, протягивая руку.
Дана улыбнулась солидному мужчине.
– Спасибо. Я оценила, что вы нашли время встретиться со мной.
– Никаких проблем. Пожалуйста, располагайтесь.
Дана села и оглядела кабинет доктора. Хотя кабинет был довольно строго обставлен, она заметила атрибут домашнего уюта – фотографию жены и детей на видном месте. Кроме того, на столе у окна стояли свежие цветы.
– Прежде чем мы перейдем к делу, – начал Броди, усаживаясь за стол, – я хотел бы вас приветствовать на земле Шарлотсвилла. Надеюсь, вам нравится наш город.
– Да, – сказала Дана, не желая признаваться, что уже была здесь раньше.
– Я хочу пригласить вас совершить экскурсию по нашей больнице в любое время, когда вам будет удобно. Кстати, можете снимать где хотите.
– Я воспользуюсь вашим предложением. Я готова хоть сегодня.
Броди подался вперед в кресле. Дана поморщилась, когда кресло застонало под его тяжестью.
– То, что вы готовите материал о больнице и докторе Грейнджере, – замечательно, это то, чего не купишь за деньги. Я хочу, чтобы вы знали, что я вам очень благодарен.
– К сожалению, доктор Грейнджер так не думает.
Кресло под Броди снова застонало, поскольку он решил сесть прямо.
– Что вы имеете в виду?
– Доктор Грейнджер отказался от интервью.
Броди чертыхнулся, потом лицо его вспыхнуло.
– Простите.
– Все в порядке. Такое слово я уже слышала.
Броди слегка улыбнулся.