Огни юга
Шрифт:
– Так что именно является халатностью?
– Предполагают, что Грейнджер в нетрезвом виде оперировал беременную женщину – и младенец умер.
– О Господи!
– То же самое сказал мой старик, когда я ему сообщил… Он выпучил глаза, услышав это. – Руни почесал в затылке. – И еще кое-что.
– Что именно?
– Кандидата на Нобелевскую премию притащат в суд по гражданскому иску и, возможно, обвинят в убийстве.
Дана потеряла дар речи. Убийство!
Дом был похож на обычный средний американский
Дана продолжала сидеть в машине, а страх нарастал. Это интервью она хотела взять и должна взять.
Она поехала прямо из ресторана в суд и просмотрела экземпляр судебного дела. Дана не стала расспрашивать Руни дальше, конечно, он должен хранить конфиденциальность дела своего клиента, и просила ничего ей больше не говорить. Но в материалах она нашла то, что хотела найти.
В бумагах все было ясно и просто: доктор Янси Грейнджер допустил небрежность – не проявил достаточной осторожности при исполнении своих профессиональных обязанностей. Поскольку иск был свежим, никаких дополнительных бумаг не было.
Женщина, обратившаяся с иском в суд, Мэри Джефферис, жила примерно в ста милях от Шарлотсвилла. Дана позвонила госпоже Джефферис и договорилась о встрече. Наконец она вышла на яркий солнечный свет и зашагала по тротуару.
Дверь открылась прежде, чем Дана постучала. Она посмотрела в лицо женщины, оно не казалось слишком огорченным и не было похоже на лицо убитой горем матери, потерявшей ребенка.
Ее щеки и губы были краснее цвета пожарной машины. Она была одета весьма странным образом – в застиранную майку, сильно севшую и обтягивающую большие груди, в тесную юбку, из-под которой выпирали огромные бедра. Дана насторожилась. Что-то здесь не так.
– Госпожа Джефферис?
– Точно, – сказала женщина, а челюсти продолжали шумно работать, смачно жуя резинку. – Вы из газеты?
Дана кивнула.
– Можно войти?
– Конечно. – Мэри Джефферис посторонилась, пропуская Дану вперед.
Войдя в дом и опустившись на край кушетки, Дана огляделась. Внутри дом оказался хуже, чем снаружи, – неубранный, неухоженный, со старой, ветхой мебелью и застоялым запахом табака.
– Ох, это ненадолго? – спросила госпожа Джефферис.
– Нет, но если вам сейчас неудобно…
– Не, ничего. У меня есть несколько минуток. – Она улыбнулась. – Перед свиданием.
«Держу пари, все так и есть», – подумала Дана, вынимая блокнот и ручку.
– Так что же случилось в ту ночь?
– Мой младенец умер.
– Очень жаль.
Мэри отвела глаза.
– Мне тоже.
– Как это произошло? – Дана старалась говорить мягким тоном, и, видит Бог, ей было очень неприятно расспрашивать об этом. Ведь ее вопросы будили воспоминания…
– Хотите чего-нибудь выпить?
Дана покачала
– Нет, благодарю вас.
– Что это вы вдруг побледнели?
– Все в порядке, – быстро сказала Дана, мысленно выругав себя за такую реакцию. – Так, по-вашему, в чем причина смерти младенца?
– Да я не знаю точно. Эти медицинские слова сразу вылетают из головы, как вода из решета.
– Пожалуйста, постарайтесь, – подбадривала Дана. – Расскажите.
– Доктор сказал нам с мужем, что у меня было отравление. – Она умолкла и завращала глазами. – Никак не могу запомнить это чертово слово.
– Токсикоз.
– Ага, он самый. Ну, в общем, мое тело не работало как надо.
– И вы обвиняете доктора?
– Да, потому что он был пьяный и не сделал того, чего надо. И мне сказали, что я больше не смогу родить. Мой старик прямо с ума сходит, ребенок-то, который умер, – мальчик.
– У вас есть свидетели, которые подтверждают, что доктор Грейнджер был пьян?
– Да. Хотите имена?
– Пожалуйста.
Дана быстро вернулась к машине, запустила двигатель, потом взяла мобильный телефон, чтобы по нему связаться со свидетелями и взять у них интервью. Но неудачно. Один был за пределами штата, другой – тоже вне досягаемости до следующей пятницы.
Когда Дана отъехала от тротуара, она посмотрела в зеркало заднего вида. Мэри Джефферис стояла в дверях и наблюдала за ней.
Дана нахмурилась. Ее первое впечатление не изменилось. Если женщина действительно огорчена потерей ребенка, то с какой стати она стала бы вести себя таким странным образом?
Озадаченная больше прежнего, Дана покачала головой. Тут что-то не так, что-то не сходится.
– Эй, доктор!
Янси остановился на автомобильной стоянке возле больницы и огляделся. Тед Уилкинс улыбался, выставляя напоказ не слишком хорошие зубы.
– Что привело тебя на эту благословенную землю? – поинтересовался Янси.
– У моей жены маленькая амбулаторная операция.
Тед занимался продажей страховок, с ним Янси играл в гольф в нескольких призовых турнирах.
– Я надеюсь, все будет о’кей.
– Спасибо, – сказал Тед. – Я уверен в этом. А как у тебя дела?
Янси пожал плечами:
– Все по-старому – работа.
– Понятно, в последнее время тебя нигде не видно.
– Приятель, я по уши в делах.
– Ну, я надеюсь, мы… ты получишь новую больницу. Может, это тебе поможет.
Янси наблюдал, как Тед залез в карман и вытащил оттуда толстый конверт.
– Что это?
– Две тысячи. В твердой валюте, наличными. – Он протянул конверт.
– Ты спятил? – Янси даже отступил на шаг.
– Бери. Считай это моим вкладом в больницу. Я выиграл их в Лас-Вегасе, а если моя жена наложит лапу… – Он пожал плечами.
– Черт, я ценю твой жест, Тед. Не пойми меня неправильно. Я только не хочу отвечать за наличные деньги.
– Ай, это же только деньги! Бери и радуйся, что они есть.