Огни на Эльбе
Шрифт:
– Почему мне не дают самой решать, когда и чем заниматься? – сетовала она. – Я уже не маленькая!
– Боюсь, до тех пор, пока ты живешь с ними, придется играть по их правилам, – сказала Эмма, вздыхая.
– Да. А потом по правилам мужа… – добавила Лили. Мысль о том, что всю оставшуюся жизнь она будет зависеть от воли Генри, внезапно наполнила Лили ощущением беспомощности почти удушающей.
Эмма, поймав затравленный взгляд подруги, попыталась ее урезонить:
– Пойми, девушка из такой уважаемой семьи, как твоя, не может слоняться по трущобам. Вспомни, на что было похоже твое красивое платье! Ты выглядела словно кухарка, которая
– А ты будто нет?
– Я – совсем другое дело, Лили!
– Но почему?
– Хотя моя семья и богата, мы давно устранились от общественной жизни. Для общества мы все равно что невидимки, кто станет интересоваться одинокой вдовой и ее чудачкой-дочерью? Кроме того, я врач. И я старше тебя!
– Да-да, – закатила глаза Лили. Она не желала в очередной раз все это выслушивать.
Вскоре Лили нашла неожиданную союзницу в лице старой Герды Линдман. Когда Герда приехала к ним с визитом и девушка рассказала ей за чаем о профессии Эммы и о том, что подруга пользовалась свободами, в которых самой Лили было отказано, Герда вдруг ободрила ее:
– Дай им время, деточка. Людям непросто свыкнуться с переменами. Но однажды им придется смириться, что женщины сегодня думают и ведут себя иначе.
Лили, не ожидавшая такого ответа, в изумлении посмотрела на Герду. Бабушка, сидевшая с ними за столом, строго нахмурилась.
– Что ты опять болтаешь?
Лили знала, что Китти пришла бы в ярость, если бы что-то подобное сказала ее внучка, но от старой подруги она лишь отмахнулась, как от надоедливой мухи.
– Конечно, есть безнадежные случаи, – усмехнулась Герда, кладя себе на тарелку еще один кусок пирога. Она ничуть не боялась Китти, и Лили восхищалась ею за это. – Я с интересом слежу за тем, что происходит в Англии. Там эта дискуссия началась гораздо раньше, чем здесь, но вот увидишь, Китти, скоро она придет и к нам.
– Бога ради, – проворчала бабушка.
– Они не требуют невозможного. Они всего лишь хотят иметь право голоса, возможность самостоятельно выбирать свой путь. Разве это не любопытно?
Лили удивилась, что Герда говорит «они», а не «мы», но прежде чем она смогла спросить ее об этом, встряла бабушка:
– Это все происки коммунистов, вот что я скажу! – строго объявила она.
– Но Китти, разве не чистое безумие, что мужья определяют каждый аспект нашей жизни? – с иронией спросила Герда. – Хорошо, что я с самого начала дала Уилфреду понять, куда он может отправиться, если позволит себе такие замашки.
– Ты всегда была странной, Герда, – ответила бабушка.
– А ты всегда была дурой! – нежно возразила ей Герда, и бабушка невольно улыбнулась.
Возможно, именно поэтому Лили набралась смелости сказать:
– Я думаю, неправильно, что закон дает мужу столько власти.
От бабушкиной улыбки не осталось и следа. Резко хлопнув рукой по столу, она строго отчеканила:
– Лили Карстен, чтобы я больше этого не слышала! Где твои манеры?
– Я лишь хочу сказать…
– Нечего, можешь даже не начинать. Разве вас не учат на курсах, как должна вести себя дама?
– Не надо так волноваться, дорогая. Лили просто сказала вслух то, о чем думают многие из нас! – заступилась за нее Герда.
Китти, казалось, не верила своим ушам.
– Вот что ты болтаешь? – бушевала она. – Никто так не думает! Куда бы это нас завело? Может, вы обе еще пойдете работать? Или наденете штаны?
Лили тяжело вздохнула.
– Не волнуйся,
Переубеждать Китти не было смысла, равно как и искать у нее понимания. Лили подумала, что так она скорее доведет бабушку до инфаркта.
Герда молча пила свой чай, но, встретившись с ней взглядом, Лили вдруг увидела, как старая подруга бабушки заговорщицки подмигнула ей из-за чашки.
– Видишь вон то огромное здание в районе Дальманкая? – спросил Йо. Лили проследила взглядом за его пальцем, указывавшим на другой берег реки. – Это Кайшпайхер А, его также называют Кайзершпайхер, «императорское хранилище», потому что это самый большой склад в городе. Девятнадцать тысяч квадратных метров – шутка ли! Это единственное хранилище во всем Гамбурге, построенное у самой воды. Тридцать метров в высоту, представляешь? В основном, там хранятся кофе и какао. У них самые современные краны – частью гидравлические, частью паровые. С их помощью можно перемещать до полутора тонн прямо с кораблей на склады.
Йо говорил, не глядя на нее, и Лили подумала, что ей еще не доводилось слышать от него столько предложений за раз. Она задалась вопросом, не пытается ли он скрыть смущение.
Поддержка Герды Линдман и страстное желание вновь увидеть Йо побудили Лили отказаться от всякой предосторожности. Это было уже не первое их свидание за эту неделю. Девушка сбегала из дома всякий раз, как у нее возникала такая возможность. Чудо, что родители так ничего и не заподозрили. Помогало только то, что после истории с велосипедом она была тише воды, ниже травы, и никто и мысли не допускал, что она способна на что-то дурное.
Поскольку она не могла разгуливать по центру города с незнакомым мужчиной, сегодня они с Йо направились в сторону гавани. Чтобы не вызывать лишних подозрений, Йо таскал с собой огромную сумку через плечо, и со стороны могло показаться, что Лили наняла его в качестве посыльного, который нес ее покупки – жалкий маскарад, но все же лучше, чем ничего. Они оба знали, что встречаться опасно. Но Лили ничего не могла с собой поделать. После того происшествия с Карлом и визита в опиумный притон, где на ее глазах едва не умер Чарли, она ощутила еще большую связь с Йо. Он совершенно перевернул ее жизнь и заполнил все ее мысли. Вот и сегодня в ожидании встречи сердце весь день трепетало в груди, как птица в клетке.
Они разговаривали часами. Йо рассказывал о Карле – мальчику стало лучше, но большую часть времени он все еще проводил в постели. Лили делилась историями, приключившимися с ней на курсах, и говорила о книгах, которые читала. Она не без стыда осознала, что больше ей не о чем рассказать… Ее жизнь была на редкость бедна событиями, если не считать того, что произошло за время знакомства с Йо. Даже когда Болтен стал расспрашивать ее о семье и о судоходной компании, она лишь пожимала плечами. Уютный мирок ее матери он презирал, о Михеле рассказывать было нельзя, а в делах фирмы она мало что понимала. Тем не менее им удалось найти темы, одинаково интересующие обоих, и Лили с удивлением обнаружила, что ей никогда не надоедает говорить с Йо. Каким бы суровым и молчаливым он ни казался поначалу, в ее присутствии он словно оттаивал. Ей казалось, что она вот-вот увидит Йо с какой-то новой стороны – таким, каким он мало кому открывался. Все, чего хотелось Лили – быть рядом с ним, узнавать его мнения о самых разнообразных вопросах, спорить с ним и соглашаться. И она знала, что Йо чувствует то же самое.